— Я бы предпочла природную, чем от всех этих стрессов.
Георгий взял Анну Федоровну под руку, подвел к старинному овальному столу, в центре которого стояла ваза с фруктами.
— Садись, сейчас буду наполнять тебя витамином. — Он взял десертную тарелку, нож и начал срезать кожуру с яблока.
— Георгий, я опять к тебе.
— Рад, всегда рад, ты же знаешь.
— Извини, что гружу тебя своими проблемами.
— Не надо, это наши общие проблемы.
— Ты — умный, понимающий, мудрый человек, объясни, я совершенно потерялась в этой ситуации.
Как быть? Я убеждена, что теперь этот Евгений, разозленный, униженный, пойдет до конца. И что он там насочиняет… страшно даже представить!"
"— Дорогая, — он протянул ей ломтик яблока, — скушай на здоровье! Так вот, самое разумное, я думаю, подать в суд и на автора, и на газету. Это их может охладить.
— А если книга все равно выйдет?
— Ты знаешь, среди нашего брата-издателя тоже попадаются порядочные люди.
— Да нет, конечно, я понимаю, ты прости, что я к тебе так…
— Анна, — прервал ее Георгий, — одно могу сказать точно: если издатель сомневается в достоверности изложенных автором событий, он еще очень хорошо подумает, прежде чем напечатать книгу.
Почему не кушаешь? Для кого я стараюсь?
— Георгий, — Анна Федоровна с мольбой посмотрела на него, — значит, ты считаешь, что…
— Я считаю, что пока… Нет, я не могу смотреть на тебя такую печальную. Я приглашаю тебя на ужин в ресторан. При свечах. С бокалом хорошего вина. Что скажешь?
— Георгий, я с удовольствием приму твое приглашение, только как-нибудь в следующий раз.
— Когда?
— Потом, чуть позже.
— Позже? Ну что ж, я ждал тридцать лет, подожду еще двадцать.
— Обещаю не тянуть.
* * *На ученом совете ректор так и не поднял Сашин вопрос. Никто из присутствующих, хотя кое-кого и подмывало отвести душу на интимной почве, не осмелился открыто выступить против Иваницкой. Ректора не только уважали, но и боялись.
— Александра Владимировна, — обратился он к Саше, когда она, как и все преподаватели — члены ученого совета, пошла к выходу, — вас не затруднит задержаться на минуту-другую?
Владимир Константинович лично проводил коллег до двери, закрыл ее, посмотрел на Сашу.
Та сидела за столом, сцепив пальцы рук, уставясь в одну точку. Подойдя к ней, он мягко положил ладонь на ее плечо. Она резко подняла голову, словно очнувшись.
— Владимир Константинович, — твердо, как о решенном, сказала Саша, — я сегодня же подаю заявление об уходе.
— Ну вот опять.
