— Нельзя тебе, князь, без духовника, я пришлю к тебе святого отца. А исповедь прям сейчас сам у тебя приму.
— Как скажешь, батюшка, — согласно кивнул я, и мы направились в церковь.
Вся толпа осталась на улице, лишь мы с Игуменом и еще одним монахом прошли в церковь.
Меня подвели к подставке, на которой расположились крест и Евангеле, мне тут же покрыли голову епитрахилью, и Игумен прочитал молитву, а после начал задавать мне вопросы.
— Как зовут тебя, сын мой? — начал Игумен.
— Андрей Володимирович Старицкий, — был мой ответ.
— По своему ли ты разуменью исповедуешься или по принуждению? — был следующий вопрос.
— По своему, батюшка, — сразу ответил я.
— Что же желаешь исповедать пред богом? В каких грехах покаяться? — донеслось от Игумена."
"— Грешен, батюшка, проливал кровь людей православных, кои на меня и на людей моих нападали. А слов добрых не слышали и хотели живота меня лишить. Во время пути молился не каждый день. Грешен я, батюшка, — ответил я. Большего мне в голову ничего не шло.
— Хм, что кровь православную проливал, то плохо. Однако ты защищал себя и людей своих от смерти и поругания. Раскаиваешься ли ты в грехах своих?
— Раскаиваюсь, батюшка, — кивнул я.
— Сегодня остаток дня на хлебе и воде проведешь. В течение десяти дней трижды в день читай «Живый в помощи всевышнего», псалом девяностый. Сейчас вместе помолимся. — Игумен убрал с меня ткань и предал монаху, после с кряхтением опустился на колени, и я рядом с ним.
— Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится…
После молитвы мы покинули храм.
— Батюшка, как трутники мои, что к тебе я отправил? — поинтересовался я.
— Хорошо трудятся, трое решили в послушники пойти и жизнь Господу посвятить. Забрать туртников желаешь? Люди они ратные, — с хитринкой глянул на меня старец.
— Желаю, — кивнул я.
— Будут они тебя ждать возле ворот, как поговоришь с монахом Иовом, — и меня проводили к Иову.
В этот раз провели меня в яблоневый сад неподалеку от пасеки в беседке.
— Здрав будь, Иов, — поприветствовал я патриарха всея Руси, ныне пребывающего в статусе монаха.
— И ты здрав будь, Андрей Володимирович, — ответил Иов и указал на лавку напротив него.
Усевшись, я внимательно оглядел Иова, и, как мне показалось, он стал выглядеть пободрее, нежели в прошлую нашу встречу.
— Давненько тебя у нас не было. Ездил, поди, куда. Расскажи, где был, что видел, — завел беседу Иов.
