Пришлось рассказывать, разговор шел ни о чем, по мере моего рассказа Иов то хмурился, то улыбался или качал головой.
Спустя полчаса я закончил, Иов долго на меня молча смотрел и наконец заговорил по делу:
— Долго я думал над твоими словами, Андрей Володимирович, новости московские слышал. Опасную затею ты в ум взял, суд над лжецарем. Многие думают из простых людей и не очень, что он Дмитрий Иоаннович и настоящий сын Иоанна Васильевича. Опасно и непросто, — медленно проговорил Иов.
— Я знаю, это сейчас так думают на Москве.
Что будет завтра или через полгода, неизвестно, может, и по-другому будут мыслить, — выдал я.
— Может, да, а может, и нет. Коли дело до суда дойдет, то и в тебе могут многие усомниться. Может, стоит выбрать другой путь, не явный?
Глава 7
Глава 7
Мозг тут же заработал, я пытался понять, о чем толкует Иов, и, к сожалению, ответ был однозначный.
— О чем ты, батюшка? — решил я спросить, чтобы удостовериться, правильно ли его понял.
— Люди смертны, болеют и умирают. Так и лжецарь может умереть! Ты же старший среди Рюриковичей и его наследник.
Я готов этот грех на себя взять! — тихо закончил Иов.
«Вот это поворот! Святой отец и такое предложение. Отравить царя, мда уж», — промелькнуло у меня в голове.
Его идея не находила у меня отклика, даже как-то противно стало. Если на секунду отбросить все эмоции и принципы, то идея вполне жизнеспособна: одну жизнь променять на многие другие.
«Только кем я стану, если соглашусь и отброшу свои принципы? Перестану быть собой.
Я во все это и ввязался потому, что так надо, и потому, что я — это я! Кто бы другой, может и забился бы в угол и жил спокойно, не отсвечивая, на том же севере или в Сибири. Я доведу все до конца, но не так. На такое я не пойду», — четко решил я для себя. — Моя цель — предотвратить смуту и кровь с разорением, и я это сделаю'.
— Нет! — четко и громко произнес я.
— Князь, ты уверен, подумай, как следует? — начал на меня наседать Иов.
— Я сказал нет. Сам такого не сделаю и тебе не позволю, — с бешенством глянул я на Иова.
— Хорошо, князь, — едва заметно улыбнулся Иов и погладил бороду.
И тут меня как громом поразило, я смотрел на спокойное лицо Иова, его улыбку, и ко мне пришло озарение.
«Он меня проверял, он меня проверял!» — мелькнуло в голове.
— Нельзя так, — буркнул я, и Иов вновь лишь улыбнулся. Мы так и сидели в тишине, я в расстройстве, что не догадался, а монах не спешил продолжить.
— То твое решение и твой выбор.
