К родичам своим, что в полку тверском служили. Там пару месяцев прожили, к воеводе ходили и к голове полка просились принять их к себе, вот только там, прознав, за что их выгнали, им отказали. Думали к ляхам податься, вот только серебра нет, а там с распростертыми руками их не ждут. Пара должников у него в Старице осталось, да и Аркашка, тот, что старший, к вдовице одной заезжал. Мы к этому времени уже вернулись из Царева да коней привели. Вдовица-то Аркашке все и рассказала о конюшне, что за городом, да и что у такого богатства, почитай, сторожей вовсе нет.
Вот Михейка-то Зимин и подговорил своих родичей, да еще и не которых людишек напасть и увезти часть коней, а после в деревеньке по дороге на Тверь скрыть, а там и продать и к ляхам податься.
— Вот оно как. Баба все растрепала да рассказала, — тихо произнес я. — Ходили к ней? Чего сказала? — глянул я на деда.
— А она уже ничего никому не скажет. Мертва, похоже, задушили ее. Видать, Аркашка наведался к ней вчера по вечерне, уд потешил, а после и убил.
Дабы не растрепала ничего.
— Вот пес, — ругнулся я.
— Бесово семя, — кивнул дед. — У вдовицы той ребеночек был, кроха совсем, рядом с ней нашли, посинел весь, замерз, но жив. Ночи-то нынче нетеплые. Он и ребенка на погибель оставил, возле мертвой мамки помирать, ирод. Кабы мы к вдовице не наведались бы, ребеночек до утра и не дожил бы, — зло прогудел дед.
— Действительно бесово семя, — согласно кивнул я. — Грамотку о произошедшем в Москву напишу и воеводе в Тверь, раз уж из того полка людишки были.
Да напишем еще, что оставшиеся там родичи Зиминых знали о злодействе, но не сообщили, пусть он с корнем вырвет их семя!
— То добро, — кивнул дед."
"— Ребенка ко мне на подворье, пусть заботятся о нем. Коли других родичей нет! — произнес я. — Передайте Илье, с утра в крепости должны стоять виселицы! Об убитых позаботились?
— Да, отец Феодор все исполнил, завтра похороним их на погосте, — ответил Елисей. — Филка жив, лекарка сказала, коли до рассвета не помрет, выживет.
Сущая ведьма, я скажу, старая вся, сморщенная, а взгляд такой, будто в душу смотрит. Тьфу на нее, — и Елисей тут же перекрестился, а следом и мы.
— Хорошо, — с облегчением вздохнул я. Идите отдыхайте, я один хочу побыть.
И все начали вставать и покидать комнату.
— Андрей, — положил мне на плечо окровавленную руку.
— Иди, деда, отдохни, я ни в чем тебя не виню. Просто так сложилось, — улыбнулся я.
— Храни тебя бог, Андрей, — с облегчением произнес дед и вышел.
