— На излечении у тебя человек мой, Филка, вот пришел глянуть.
— И ты здрав будь, — прошамкала старуха. — Твой человек? — задумалась она на секунду и еще больше скуксилась. — Так, стало быть, ты князь наш. Ой, чего это я, старая, дорогих гостей на пороге-то держу? — всплеснула руками старуха и сделала шаг назад в темень.
Я же покосился на Елисея.
— Истинно ведьма, — пробормотал он и перекрестился, а я хмыкнул и, прикрыв глаза на пару секунд давая им привыкнуть к темноте, шагнул вперед, оказавшись в жилище травницы.
Помещение утопало в полумраке, посередине стоял очаг, над которым был подвешен котелок, а угли в нем едва пылали.
Старуха зажгла лучину, и стало чуть светлее, в нос же ударили запах сухих трав, которые висели тут и там.
— Вот, стало быть, князь, мои палаты, — произнесла старуха и хихикнула.
— Не княжьи, конечно, — с усмешкой ответил я, а старуха, услышав мой ответ, начала еще больше смеяться.
— Ох, насмешил, не княжьи, конечно. Так чего тебе надо, князь? Приболел али погадать пришел? — расплылась в улыбке старуха.
От ее улыбки по мне табун мурашек пробежал.
— Я сам кому хочешь погадаю и не промахнусь, — ответил я недрогнувшим голосом и только сейчас заметил, что старуха смотрела мне прямо в глаза не мигая.
— Что, нравлюсь тебе, князь? Эх, раньше я была куда красивее, даже твой прадед засматривался, — и старуха усмехнулась. Лета прошли, и красота моя увяла!
Вмиг я увидел перед собой молодую девушку с черными, как вороново крыло, волосами с толстой косой до пояса, в сарафане.
Она протягивала мне ковш родниковой воды, внимательно смотря своими зеленными глазищами с призывающей улыбкой, ее черты были прекрасны, а ямочки на щечках весьма милы. Я будто сидел на коне и тянулся к этому ковшу.
— Прошли лета, и нету уж того князя и красоты моей, — расслышал я, и наваждение спало, а старуха отвела от меня взгляд.
Я еле устоял на ногах, которые мне показались ватными, во рту пересохло."
"— Сильна, матушка, — прохрипел я, расстегнул верхнюю пуговицу на кафтане и нащупал крест под ним, который показался мне излишне холодным.
— Хах, — хмыкнула старуха.
— Как тебя величать-то? — спросил я.
— Марианна звали раньше, а сейчас то лекарка, то травница. То вон, как этот дурак, ведьмой зовут, — усмехнулась она, а сзади я расслышал, как Елисей сглотнул.
— Умный промолчит, а дурак не поймет, — усмехнулся я.
— Верно говоришь, князь, — закивала Марианна. — Так почто пожаловал?
— Товарища своего проведать, что тебе на излечение принесли.
