— Шустрей надо быть, — покачал головой дядюшка.
Я же про себя матерился, кляня собственную нерасторопность, изо рта вырывалось горячее дыхание, а на лбу образовалась испарина.
— Отдохнем да отобедаем, после продолжим. — И, махнув рукой, я направился в палаты.
— Я домой тогда, — донеслось мне в спину от дяди Олега.
Рядом находящийся Окиш тут же пристроился за мной, где в комнате помог стянуть кольчугу и надеть чистые вещи.
— Пусть стол в малом зале накрывают, — глянув на Окиша, произнес я, и он, кивнув, покинул комнату.
Переодевшись, я направился туда, где возле дверей ждал мой личный слуга: Окиш мне понравился.
Говорил он по делу и был исполнителен, да и помощь его приходилось к месту, так что не было смысла его гнать.
Усевшись за стол, заставленный разными блюдами, я его грустно оглядел, ведь есть придется в одиночестве. Дед со стрельцами и пушкарями там сегодня обход по городу затеял, дядя Поздей тоже с десятком Ивашки, кажись, учения устроил, а Олег дома в кругу семьи.
Тяжко вздохнув, я приподнял кубок, в который Окиш тут же плеснул медовухи.
Неожиданно скрипнула дверь и дохнуло холодом, обернувшись, я увидел дядю Поздея, стягивающего меховую шапку.
— Уф, — вырвалось из него, и, сделав пару шагов, он рухнул на лавку, я вопросительно на него посмотрел.
— Дозорный приехал, Игошка, что из десятка Микиты. Они сегодня на Тверской дороге. Из Москвы людишки едут, не меньше двадцати. К тебе едут!
Глава 14
Глава 14
— О как! — вырвалось у меня.
«Неужто Одоевский с Хованским? Ну, Волынские не должны, рановато, и не княжеского роду они.
Может, в Москве обо мне вспомнили? Хотя вряд ли и забывали. Я нынче птица высокого полета, о таких не забывают».
Мысли пролетели в одно мгновения, и я вопросительно уставился на дядю, а то развел интригу.
— Иван Андреевич Хованский и Одоевский Иван Никитич, — с усмешкой ответил дядя Поздей.
«Юморист хренов», — подумал я и покосился на Окиша.
— Илью найди, пусть пир готовят, к нам гости дорогие едут, да и баню пущай затапливают с дороги, кости погреть самое то, — распорядился я.
— Эт быстро, — с воодушевлением ответил Окиш и тут же метнулся за дверь.
— Отобедай, дядюшка, — указал я на стол рукой.
— Благодарствую, — донеслось от дяди, он скинул кафтан и тут же приступил к набиванию брюха, при взгляде на него у меня у самого заурчал живот, и я присоединился.
Утолив немного голод, я откинулся от стола, а то впереди еще пир ждал. Дядя же продолжал насыщаться.
