— Долетал сей слух, но правда ли это, мне неведомо, — медленно ответил.
— Правда, — ухмыльнулся Воротынский. Уже и посольство должно было за невестой убыть.
— Вот оно как, — пробормотал я. — И кто же невестой будет? — поинтересовался я.
— К Марии Мнишек сватается, говорят, видная дивчина. Дочь Ежи Мнишека, ты его видел на царских пирах и на охоте.
— Неожиданно, — протянул я, изображая удивление. — Так она ж веры иной, а царь наш православный.
— Значит, примет нашу веру православную, — твердо произнес Воротынский, и Склинский поморщился.
— Это чудесная новость, о женитьбе царя, — покосился я на Склинского.
— Это да, так что, думаю, как сговорятся, жди приглашения на свадьбу, Андрей Володимирович, — усмехнулся Воротынский, и я покивал.
Еще пару минут мы поговорили, и я направился со своими людьми к воротам монастыря, а Воротынский засобирался в обратную дорогу, и мы распрощались.
«Эх, посмотрел бы я на лица Хованского и Одоевского, — промелькнула у меня мысль. — Надо было спросить, кто посольство-то возглавил? Да и Ксению он неспроста сплавил, видать, чтобы лишних слухов не пошло.
Теперь и мне не стоит тут задерживаться. Наверняка обо мне царю расскажут, еще бы, такая встреча. А там и Мацей прознает, и меня могут перехватить по пути в Старицу. Такое мне совсем не надо», — промелькнули мысли в один миг.
Оказавшись за воротами монастыря, я огляделся, и ко мне тут же направилась одна из монахинь, вид она имела грозный и недовольный.
— Чего еще надо? Исполним мы волю царя!
— О чем ты, женщина? Я к монахине Марфе прибыл, что до пострига была Марией Владимировной, тетка она моя.
— Ой, прости бога ради. Я тебя с этими спутала, — и она махнула рукой в сторону ворот. — А тебя я помню, ты раза два приезжал. Погоди, я сейчас сообщу Марфе о твоем приезде.
Спустя минут двадцать меня провели в столовую, где был накрыт стол с нехитрой снедью.
Мария ничуть не изменилась за прошедшее время и по-прежнему была одета в черное монашеское облачение.
— Ну что же ты раньше не приезжал, Андрей? — Тетушка встретила меня так, будто ждала не меньше года.
Щеки у нее раскраснелись, руки мгновенно оказались на моих плечах. — Забыл меня совсем, князь-то наш великий?
— Ну что вы, тетушка, — я улыбнулся, стараясь разрядить напряжение. — Дела, заботы… Вы же сами знаете, время нынче нелегкое.
— Ах, занятой ты мой! Все дела, все заботы. А вот ко мне-то нельзя было заехать? Я уж вся из переживалась, благо весточку мне отправили, что признали тебя.
