— Прости, тетушка, виноват! — воскликнул я, чтобы она не успела разгорячиться еще больше. — Вот уж приехал, как только смог. С поклоном да с новостями.
Она вскинула брови, но тон ее слегка смягчился.
— Ладно, рассказывай, как у тебя вышло все? Опять бояре между собой грызутся? Или царь чего удумал?"
"— И грызутся, и удумал. Дмитрий-то Иоаннович жениться решил.
— Да ты что! — Тетушка охнула, руки ее скрестились на груди. — И на кого это он глаз положил, что за девица? Какого рода?
— Говорят, Марию Мнишек, посольство вроде как за ней отправили, сам уж подробностей и не ведаю.
— Вот уж, — фыркнула те тушка, в голосе ее смешались досада и неприязнь.
— Так и у вас тут новостей полно, — хмыкнул я.
— Ты про Ксеньку-то? Нашли, куда ее привезти. Устрою я ей такую жизнь, — злобно оскалилась тетушка.
— И не жалко тебе девчонку? Сначала отец помер, а потом и матушку с братом убили, после игрушкой царевой была, а теперь вот постриг, — поинтересовался я.
— А меня никто не жалел! — тут же окрысилась Мария. — Али ты забыл, кто ее отец и как я здесь очутилась.
А может, не помнишь, кто ее дед? И что случилась с моим отцом и твоим прадедом? Поделом ей и всей ее семейке! Наплачется она у меня еще! Еще бы Васюка Грязного вверх ногами подвесить, и совсем славно было бы, или потомков его — протянула Мария.
— Грязного? — поинтересовался я.
— Не знаешь? Так я расскажу, это по его навету отца схватили, он обыск учинил. Мол, он супротив царя Иоанна Васильевича злоумышляет и темным колдовством занимается, порчу навел на Марию Темрюковну, оттого она и померла.
Дознание-то как раз Малюта и вел.
— Вот оно как, — только и протянул я, ведь подробностей событий тех лет не знал. Мария лишь кивнула, и повисла тишина.
— Я запомню, как помню и о прочих: и о Мстиславском, и о Федоре Никитиче Романове. Его, как я слышал, митрополитом Ростовским поставили.
— И я о том слышала, — со злобой донеслось от Марии.
Над столом вновь разлилась тишина.
— Ты расскажи о том, как у тебя все прошло? — нарушила тетушка тишину.
И я принялся рассказывать, даже сам не заметил, как увлекся. Выложил все, а Мария еще и мелочи разные выпытывала, наслаждаясь беседой.
— Вот оно, значит, как, полк нынче собираешь да от Москвы подальше держишься. Ну, это правильно, свои люди нужны.
— И я так подумал, — кивнул я. — Вот, тетушка, подарок тебе, — и я переставил с лавки на стол три сумки, в которых находилось семьсот рублей.
Мария тут же в них заглянул, потыкала пальцем в кошели и усмехнулась.
