И вот про эту тварь я читала в дневнике, что он «добрый и нежный»?
— Людмила, будьте добры, подойдите, пожалуйста, — неожиданно вставил Руслан.
Ноги словно сами собой понеслись вперед, еще до того, как мужчина договорил. И, вместе с тем, по телу разлилась приятная легкость."
"— Чёй-то ты моей женой командуешь? — вспылил Клеев, моментально подобравшись. Даже речь стала внятной, будто протрезвел разом. — Я не посмотрю, сколько ты там платишь. Она моя, понял?
— Я повторяю вопрос, — словно не слыша его, настаивал Руслан, — что у Людмилы с лицом?
Он осторожно убрал прядь, прикрывающую фингал.
— А ну лапы прочь от нее! — взревел муж, толкая мужчину в грудь. — А то у тебя щас такой же будет! Это моя жена! Чё я с ней делаю, тебя не касается!
«Что же он творит?» — испугалась я. Вся эта ситуация мне очень не нравилась.
Руслан чуть ниже его ростом, не такой мощный и на вид слабее. Что будет, если они сейчас подерутся? И как мне не попасть потом под горячую руку мужа?
Галавиц отступил на шаг и недобро улыбнулся:
— О, нет.
Ошибаешься. Она носит моего ребенка, так что все, что с ней происходит, очень даже меня касается.
— Пузо и то, что ниже, я, так и быть, по договору не трогаю, — процедил Василий. — А вот головой пусть отрабатывает.
На этих словах мне стало дурно, и я отступила назад к двери. Люсе хорошо, она так или иначе уже избавилась от своего тирана-мужа. А мне-то как с этим всем справляться?
— Ублюдок… — выругался Руслан.
По его сжатым до побелевшей кожи кулакам и ходившим желвакам было видно, что он еле сдерживает себя.
— Да кем ты себя возомнил, щенок?! Пришел в мой дом и меня оскорбляешь?! — взревел Василий и вдруг кинулся на своего противника, замахиваясь огромными кулачищами.
Я коротко вскрикнула, но Галавиц увернулся с нечеловеческой ловкостью и оказался позади Клеева, а затем вдруг одной рукой дернул его за ворот футболки, да так, что тот схватился за шею, не в силах вздохнуть.
— Мразь… — выплюнул Руслан со странным рычанием в голосе.
Василий попытался вырваться, слепо махал кулаками, но в один момент просто оказался лежащим на полу, а сверху его придавливал чужой ботинок.
— Знаете, — победитель недолгой схватки повернул ко мне голову, и мне показалось, что его глаза в тусклом свете единственной лампочки отдают яркой, нечеловеческой желтизной.
