Я отхожу к киоску с едой, чтобы взять попить себе и сыну. Достаю кошелёк, но мне объясняют, что всё уже включено. Тут и Катюша подбегает.
— Эмир платит? — Уточняет лукаво. — Класс, тогда я хочу всего и побольше.
— Кать, — я вздыхаю. — Ты же помнишь…
— Правила этикета? Конечно помню. Кто пригласил, тот и платит. А раз он заставил нас сюда приехать, то…
— Просто не зацикливайся на плохом, ладно? Не пытайся задеть Эмира, всё равно же не получится. Лучше сделай так, чтобы этот день запомнился тебе с хорошей стороны.
Тут же здорово, правда? Столько аттракционов… Разве ты их не любишь?
— Люблю. — Сестра бурчит, крутит в руках упаковку сока. Пьёт без остановки, лишь бы больше не отвечать. А после этого резко вскидывает голову. Ой, не нравится мне её взгляд. Когда Катя так смотрит — точно что-то задумала. Подростки в наше время слишком сообразительные. — Если день должен быть хорошим, — тянет она. — То почему ты нигде не катаешься? Или ты боишься?!
— Не боюсь, — что они все заладили. — Просто пока не выбрала, где хочу покататься.
И вообще… На взрослые аттракционы тебе нельзя, а я одна не люблю кататься.
— Это слабое оправдание. Звучит так, как будто всё-таки боишься.
— Вон Эмир тоже нигде не катается. Можешь к нему пристать.
— Серьёзно? — Эмир подходит, услышав своё имя. Насмешливо бровь выгибает. — Решила меня затащить?
— Погоди, — я театрально хлопаю ресницами. — Ты же хотел не быть таким взрослым. Не порть всё, Эмир. — Возвращаю мужчине его же слова со всей невинностью, на которую способна.
А он кашлем смех пытается скрыть.
— Ну, пошли, Зла-та.
Засранец! Ему хватает наглости уложить свою лапу мне на спину. Подтолкнуть в сторону аттракциона. И выкрутиться я не могу, потому что сама создала эту ситуацию. Остаётся только гордо шагать, мол, так и хотела. Я выпрямляю спину. Пытаюсь избежать прикосновений мужчины. Его ладонь такая же горячая, как я помню. Идеально ложится между моих лопаток, прогревает до костей. Мурашки покрывают шею, а мне это не нужно.
Я усаживаюсь в кресло, вцепившись в свои колени. После сжимаю фиксирующую планку до побелевших костяшек. Божечки, что я творю? Зачем я сюда пошла?
Нас медленно поднимают вверх. Я едва не взвизгиваю от покачивания. Зажмуриваюсь на секунду. Мы так высоко… Отсюда видно весь парк, каждый аттракцион. А люди кажутся муравьями, не больше.
— Не трясись, — мужчина ко мне наклоняется. Весь такой спокойный, бесит! — Всё будет в порядке, кукла.
— Прекрати. Так. Называть.
