Но я не говорила, что буду с ним милой.
— Думаешь, я не знаю, что она пережила? — Его голос становится холодным, почти язвительным. — Как думаешь, мне самому было легко смотреть, как вы продолжаете жить, считая меня мёртвым?
Я вздыхаю, чувствуя, как между нами снова натягивается тонкая нить напряжения. Я понимаю, что он тоже прошёл через ад, но и Катю не виню за её реакцию. Это тяжёлая ситуация для всех нас.
— Мы имеем то, что имеем. Давай не будем возвращаться к тому, что и кто мог. Иначе ничего хорошего из этого не выйдет.
— Он снова во мне ярость вызывает. Не мог он. Да конечно, раньше пёр как танк и плевать на всё. А здесь вдруг…
— Просто не ожидал, что она настолько обозлится, — продолжает Эмир, его тон смягчается, но всё равно остаётся колким. — Я пока не понимаю, как себя с ней вести… — Он замолкает, покачав головой, и я вижу, как в его глазах на мгновение мелькает сожаление. Но только на мгновение, потом он снова надевает на себя привычную маску безразличия.
Это он сейчас хочет, чтобы я ему задачу облегчила? Нет, милый, сам, всё сам.
— Я просто хотел… — начинает он снова, но будто не находит нужных слов. — Хотел сделать что-то хорошее для вас. Компенсировать… хоть как-то.
— Эмир, — я поворачиваюсь к нему, чувствуя внутри неприятный комок. — Мы оба знаем, что дело не только в этом ""сюрпризе"". Что ты действительно хочешь?
Буйный щурится, и уголки его губ подрагивают. Вся эта семейная ""идиллия"" меня, честно говоря, напрягать начинает. Я жду подвоха со стороны Эмира. Каждую секунду жду.
— Сегодня просто хочу, чтобы вы немного расслабились, — отвечает он, будто стараясь уйти от прямого ответа. — Я ведь мог иначе всё сделать. Пойти на принцип. Но я хочу мирно всё сделать, Зла-та. Я стараюсь.
Я прищуриваюсь, чувствуя, что за этим скрывается нечто большее, но решаю пока не настаивать. Вместо этого бросаю взгляд на Мира, который уже несётся к карусели вместе с Катей, и понимаю, что сейчас не время для допросов. Пусть хотя бы на этот день всё будет просто и беззаботно.
— Ладно, — уступаю я, хотя внутри всё ещё остаются сомнения. — Сегодня — только аттракционы. Но завтра, Эмир, мы поговорим. По-настоящему.
Он кивает, но его глаза всё равно остаются настороженными, как будто он уже готовится к тому разговору, который неизбежно придёт.
— Здесь аттракционы не только для детей, — вдруг произносит, а у меня внутри всё сжимается.
— Если это намёк на нас с тобой, то размечтался, — фыркаю. Не хватало мне ещё такой радости.
