Наследник для дикаря

Такого за собой уж точно не припомню! Нет. В ней точно какой-то наркотик! Иначе что со мной происходит, вашу мать?

– Девочка, – хрипло бормочу, проведя ладонью по ее щеке.

Кровь тут же дико ударяет в голову. Когда ее губы приоткрываются. С них срывается тихий, легкий стон.

И… Твою мать! Она тянется. Тянется ко мне. Блаженно зажмуривается и снова распахивает глаза. Рассматривает. Обвивает рукой мою шею… Так доверчиво, так… Щемяще, мать вашу, как-то!

– Я сама, - тихо лепечет, начиная ерзать у меня на руках.

Позволяю ей встать на ноги.

Она так кончала . Дико. Безудержно. Сладко. Это совсем вымотало мою нежную девочку.

Снова повторяет, глядя на меня с просьбой.

И вот опять. Отчаянно краснеет. Прикрыться пытается. От меня!

– Перестань меня стесняться, Лиля.

Рычу, дергая на себя.

Обхватываю ее руки, поднимая вверх. Выдавливаю гель на мочалку.

Опять краснеет из-за того, что вынуждена стоять передо мной распахнутая. Раскрытая. Снова дергается, пытаясь зажаться.

– Я уже все там видел, Алмаз, – хрипло шепчу, наклонившись ей прямо к уху. – Все видел и все трогал. Так что хватит.

Опять зажмуривается. Краснеет еще сильнее.

Но против силы не попрешь. Ей приходится смириться.

Зато не видит, как дергается мой налитый кровью член. И раздуваются ноздри.

Хочу ее до дикости. До ломоты в костях. Точно бы сейчас испугалась, если бы поняла. Какие дикие инстинкты во мне вызывает.

Всем. Губами своими. Сочными. Разбухшими. Такими невинными. Тем, как вздрагивает под моими руками, когда провожу по ее груди мочалкой.

Тихо выдыхает, распахивая свои огромные глазища, когда я резком толчком раздвигаю ее бедра. Провожу мочалкой между ногами. Прямо по сочным, сочащимся влагой складочкам.

Никогда таким не занимался.

Но с ней хочется всего.

Видеть каждую ее реакцию. Касаться. Снова и снова. Везде.

Хриплю, обхватывая пальцами ее подбородок.

– Не дергайся. Иначе возьму прямо сейчас.

Провожу там снова. Но только уже пальцами.

Башня слетает окончательно, когда вижу, как пьянеют ее глаза.

Разворачиваю к себе спиной, поглаживая мочалкой нежную кожу.

Самому бы сейчас под ледяной душ. Успокоиться. Остудиться. Распаляюсь с каждым ее вздохом!

– Выйдешь завтракать? Или приказать, чтобы тебе принесли в комнату?

С сомнением окидываю ее, развернув снова лицом к себе, взглядом с ног до головы.

Пожалуй, пока ей лучше отлежаться. Уже держится на ногах, но все еще слабо. Охренеть.