Наследник для дикаря

Руки в мольбе складывает. И смотрит. Так умоляюще. Щемяще… Твою ж мать! Да у меня девки так побрякушки и Мальдивы не выпрашивали, как она сейчас!

Шепчу вкрадчиво, почти касаясь ее губ.

Сладких. Охренительно сладких. Таких, что отрываться никак не хочется. И сердце вдруг начинает колотиться, как бешеное!

– Мечта была с детства? Медсестрой стать? Заветная, ммммм? Раз просишь так, как будто прям у тебя все пригорает!

Черт. Ее голос звучит упреком.

Она что? И правда? Всерьез? Раной моей озаботилась? Переживает, что ли? Да лаааадно!

– Хорошо, – киваю.

Снова беру ее руку. Лучше вернуться в ту комнату. Здесь мне как-то неуютно с женщиной. Один здесь быть привык.

И… Как-то сам не замечаю, когда вдруг переплетаю пальцы с ее. Когда такое делал? Сто лет назад. И только с одной.

Только вот тогда все по-другому было. Я еще, как дурак, тогда в чувства верил. Что-то строить пытался. Не понимал еще, что отношения с друзьями, с мужчинами только строить можно. А женщины, они для другого.

Даже останавливаюсь.

С неверием смотрю на наши переплетенные пальцы.

– Марат. Нужно быстрей! Или тебе плохо? Я же говорила! Нужен врач! Давай я позвоню! Вызову настоящего специалиста!

– Не надо, – хриплю, а сам пальцы зачем-то еще сильнее переплетенные сжимаю. – Обойдемся без врача, Алмаз.

Мы наконец добираемся до спальни.

Бросаю хищный взгляд на постель.

Крепко сжимаю челюсти.

С каких пор я иди на поводу у женщины? Да, черт возьми, вообще, хоть у кого-то на поводу?

Но в ее глазах что-то такое… Что заставляет внутри что-то сжаться. Или это просто ребра ноют после сегодняшней бойни? Черт. Не разобрать.

Лиля обеспокоенно заглядывает мне в глаза, чуть потянув уже присохшую к груди рубашку. Даже на цыпочки приподнимается.

– Нет, – сам не понимаю, как губы растягиваются в улыбке. – Просто даю тебе возможность побаловаться.

Тут же добавляю, хмуря брови.

Хочется рявкнуть. А не получается.

Хватаю ее руку, медленно проводя по своим губам. Хочется дать ей ласки. Нежности. Вот же черт! Потому что она опять всхлипывает. А в глазищах загорается даже обида! Или ее тень. Но мне хочется это развеять.

– Просто сказал же тебе уже. Это царапина. Просто царапина, Лиля. Ерунда. А ты носишься с этой ерундой, как будто конец света!

Она таки распахивает на мне рубашку.