Наследник для дикаря

Струи воды, под которыми мы стоим, совершенно, кстати, одетые, делают свое дело. Ткань отлипает от кожи.

– Марат! Здесь совсем не царапина! Тут же…

– Обычное ножевое, – пожимаю плечами, чуть морщась, когда тонкие пальчики пробегают по самому краю раны.

Почему-то они совсем ледяные. Хоть вода и комнатной, комфортной температуры.

– Ну все. Поиграли, и хватит, – рычу, снова замечая, что у нее глаза на мокром месте.

– Это не для женских глаз, Алмаз.

Ну да. Что она привыкла видеть в своем маленьком мирке?

Красоту.

Максимум трагедии, это сломанный ноготь.

Хотя нет. Трагедии у нее еще есть. И другие. Например, полное неумение не вляпываться в проблемы! Ну, или талант связываться не с теми мужчинами. Пашку того же ее взять, например. Женишка ее недоделанного.

Сжимаю челюсти до хруста, только подумав, что он собирался с ней сделать. Попался бы мне под руку прямо сейчас, не думал бы. Просто. Голову бы отвинтил. Одним рывком. Оторвал бы совсем.

– Пожалуйста. Позволь мне помочь.

Она шумно сглатывает, глядя на края раны.

Сам решаю посмотреть. Ну… В принципе, можно было бы и пару швов наложить. Но не критично.

Откидываюсь на кафельную стенку, чуть прикрыв глаза. Позволяю девочке смыть запекшуюся кровь. А на самом деле просто кайфую. Ее руки скользят так нежно. И наслаждение от этого намного сильнее, чем сама рана дает о себе знать.

Ловлю ее руку, будто очнувшись. Достаточно.

Что-то и правда я совсем начал размякать. Чертовка как-то ненормально на меня действует!

– Нужно еще перекисью обработать.

Повязку наложить. Пожалуйста, Марат. Давай мы пойдем сейчас в комнату, ты ляжешь, а я все сделаю.

Бурчу, чувствуя себя каким-то, на хрен, гребаным стариком. Обычно под такими словами подразумевать женщины должны совсем другое. И не она. А я такую команду должен отдавать. Предвкушая жаркое наслаждение губами и глубоким горлом!

А у этой… У нее даже горла глубокого нет! Да что ж такое, а? Чего я вдруг так на ней залип, интересно?

Лиля, сама морщась, залила меня перекисью и еще какой-то ерундой.

Противовоспалительным, чем-то еще с антибиотиком. Намотала кучу бинтов. Прям гусеницей себя чувствую, которая в бабочку должна превратиться!

Теперь замечаю, как дрожат ее руки. И губы. Черт. Вот же твою мать! Надо было не ехать! Ну, а как не ехать, если она здесь? И хочется ее до одури? До ломоты в суставах?

Гремлю голосом, поднимаясь на постели.

– Лиля. Ты, я смотрю, расслабилась. Я дал тебе поиграться в медсестру. Но пора мне взять свое!

Член стоит колом.