Я молчу, не желаю продолжать этот бессмысленный разговор, но девушка, недолго помолчав, продолжает то ли оправдываться, то ли изливать душу.
– Он очень любит племянников, – смотрит в пустоту, – детей моих от…
Всхлипывает, прикрывая рот ладошкой. Моя рука, было, тянется утешить ее, огладив по плечу, но в последний момент одергиваю себя. Жалость в моей ситуации неуместна.
– Мы же хотим просто забрать свое, – она вдруг резко подается ко мне и хватает за руки, пытается заглянуть мне в глаза.
Вижу, как они наполняются влагой, затем с уголков текут ручейки.
– Свое? – не выдерживаю и все же спрашиваю, неловко как-то сидеть рядом с ней.
– Моему мужу принадлежала строительная компания, – чуть отстраняется и сжимает яростно кулаки, – его подставили, убили и забрали то, что по законному праву должно было достаться моим детям.
Та ярость и ненависть, с которой она все это говорит, заставляет меня испытывать страх. С одной стороны, мне жалко девушку, с другой, я не знаю ее, чтобы быть уверенной в ее словах. Но если все так и есть, то только лишний раз убеждаюсь, что Шамиль Галаев – чудовище, каких поискать.
От осознания этого у меня трясутся руки от запоздалого ужаса. Ведь когда он меня найдет, что он сделает со мной, если не гнушается ни убийствами, ни воровством?
– Руки на стол положила! – раздается грубый мужской голос.
Я машинально от страха кладу ладони на деревянную поверхность. Впрочем, как и сестра Максима. Мы смотрим чисто друг на друга. Ошеломленно. Со страхом во взглядах. Поворачиваю затем голову и вижу Шамиля, стоящего поперек входа на кухню.
Сглатываю и прижимаю руки к горлу, боясь пошевелиться.
– Весело было послушать, – скалится, глядя на Марину, которая вскрикивает и слегка скулит, но с места не двигается, – только сказать кое-что важное забыла, правда?
Не успеваю проанализировать его слова. В этот момент сзади Галаева происходит какое-то движение.
– Шеф, этого куда? – чей-то мужской незнакомый баритон. – Мы его вырубили, здоровый бугай.
– В багажник! – грубо и хлестко отдает приказ отец моих детей.
Та жестокость, с которой он расправляется со своими врагами, будит во мне первобытный ужас. О боже, дети! Я подрываюсь и хочу юркой мышкой пробежать мимо мужчины, на секунду забыв о страхе, но его руки перехватывают меня в воздухе, приподнимая над полом и прижимая к себе. Несколько секунд я барахтаюсь в его объятиях, пока до меня не доходит, что это бесполезно. Силы не равны. Стальная мужская хватка не дает мне сдвинуться с места.
