– Наблюдаю за представлением, – мужчина встает во весь рост, занимая тем самым, казалось, половину кухни, затем демонстративно хлопает в ладоши, – браво, я оценил. А теперь успокоилась и собрала детей, вы едете с нами!
Разворачивается и берет меня за локоть, дергая в коридор.
– Я думала…
– Что я ее убиваю? – вздергивает бровь и усмехается.
Молчу, ведь все и без слов понятно. В коридоре до сих пор стоит тот мальчик, что ревет белугой. Я, было, хочу подбежать и успокоить его, но меня дергают за шкирку и не дают сделать туда и шагу.
– Пацана успокой, – говорит он мне за спину.
Оборачиваюсь, а там, в проеме, уже стоит Марина, со злобой глядя на нас обоих. Отшатываюсь, не ожидая такой быстрой смены настроения, но затем она проносится мимо и заталкивает ребенка в комнату.
– Даю пять минут на сборы, – это уже мне.
Взгляд жесткий, непримиримый. Черные бездонные глаза источают только холод и безразличие. И это пугает похлеще раздражения или гнева. Словно была пройдена точка невозврата, и назад пути нет. Я собираю детей и пожитки быстро, успеваю, видимо, в срок, потому что он ничего не говорит.
Только забирает сына к себе на руки, сумки отдает своему молчаливому охраннику. Когда выходим на лестничную площадку, после нашего ухода туда заходят двое. По душу Марины, понимаю я, судя по ее бранным словам, раздающимся из квартиры. Уже в машине решаюсь хоть как-то повлиять на планы Шамиля в отношении нее.
– Она не знала, что… – замираю под его пристальным и предостерегающим взглядом.
– Ты выгораживаешь тех, кто предал тебя? – выделяет четко каждое последующее слово, казалось, забивая крышку моего гроба.
– Нет, но… – выпаливаю, понимая, что сейчас, внутри салона автомобиля, у меня есть единственный шанс ему что-то сказать. – Это все Макс, его сестра просто несчастная женщина, потерявшая мужа по твоей вине!
Не выдерживаю и кидаю обвинение ему прямо в лицо. Но после вижу, как его лицо темнеет и смурнеет, губы поджимаются, скулы напрягаются, а глаза прищуриваются. В страхе прижимаюсь спиной к сиденью сильнее, словно могу сбежать от него в замкнутом пространстве.
На пару сантиметров отодвигаюсь к двери, подальше от этого чудовища.
– Лучше о себе заботься, Эльвира, – устало вздыхает он и прикрывает глаза, тяжело при этом вздыхая, – кто поможет тебе?
И его вопрос заставляет меня замереть на месте. Сердце испуганно маленькой птичкой колотится за грудиной, предчувствуя серьезные последствия моего побега. Чувствую, просто так такую самовольность он не пропустит.
