– Не умрешь, – фыркаю и, по сути, не вру.
Так, расстройство желудка ему грозит разве что. Он черпает суп ложкой, пробует, а затем моментально замирает.
– Что-то не так, милый? – улыбаюсь, широко растягивая губы.
А у самой глазки-щелочки. Думаю, по мне сразу видно, когда что-то не так.
– Вкусный суп, – кривится, но затем проглатывает содержимое, строя лицо кирпичом.
Молча наблюдаю за тем, как он ест. Я думала, что буду наслаждаться видом мужчины, что ест пересоленную донельзя еду, но после пяти ложек мне становится его жалко.
Особенно, глядя на его покерфэйс.
– Достаточно, – резко отбираю тарелку и выливаю содержимое в раковину. – Думаю, ты хороший игрок в покер.
Черт! Не подумала как-то, теперь отсюда все собирать. Тянусь к салфеткам, чтобы выскоблить с раковины содержимое, но сзади прижимается обнаженное тело.
– Мстишь? – раздается его шепот у уха, далее следует провокационный ответ: – Я во всем хорош.
Рука обхватывает меня, прижимая ближе к мужскому торсу.
– Я приготовила жаркое, – поцелуи легкими касаниями губ проходятся по шее, его руки откидывают волосы, оголяя участки моей кожи.
– Я бы кое-что другое, – прикусывает слегка, посылая импульсы по моей нервной системе, а затем вводит меня в ступор: – отжарил.
И резко дергает меня, ставя лицом к себе. И тут раздается стук. Вздрагиваю, Шамиль же поворачивает голову, смотря на выход из кухни.
– Простите, – звучит виноватый голос Фаины, – я не хотела помешать…то есть я не думала, что…то есть…
– Хватит, – грозный голос Галаева, – говори быстро и по делу.
Я шлепаю ладошкой его по груди и чуть отталкиваю, открывая себе обзор на девушку.
– Дети проснулись, – дрожащий тембр, суетливые движения выдают ее нервозность.
Она мнет пальцами платье, я же пытаюсь в это время выбраться из-под крепкой хватки Шамиля.
– Уже иду, Фаин, я догоню тебя, – быстро говорю, а затем уже шепчу мужчине, когда Фаина поспешно уходит: – Пусти меня, нужно покормить детей.
Тот убирает руки, а затем целует меня в губы, обхватывая ладонью за шею.
В этом нет страсти, только быстрые чмоки, словно это касания крыльев бабочки – нежные, невесомые, дразнящие.
– Мхм, – лениво хмыкает, проводит костяшками пальцев по моей щеке.
Прикрываю глаза и прижимаюсь, тянусь к нему, как кошка. Наслаждаюсь незамысловатыми и грубыми ласками.
– Что насчет прислуги? – вспоминаю о важном вопросе и озвучиваю, пока он такой мягкий и податливый.
– А что с ней? – дергает меня за прядь волос, от чего я ойкаю.
