– З-з-здравствуйте, – шумно сглатываю ком в горле.
В голове сумбур, страх за свою жизнь и нерожденного малыша. Моего ребенка. В панике пытаюсь сообразить, что сказать, что сделать, чтобы он ушел, исчез из моей жизни навсегда. Но как назло все сегодня против меня – и самочувствие, и смекалка, и удача.
– Думала скрыть от меня? – кивает на выступающий живот, ощеривается, нависает надо мной скалой.
– О чем Вы? – задаю встречный вопрос, оттягиваю время.
– Собирайся, – поправляет ворот рубашки небрежным движением рук, демонстрируя печатку на правой руке.
Увесистую. Способную оставить на моем лицо синяки. Задерживаю дыхание, легкие горят от нехватки кислорода, а я дрожу, словно лист на осеннем ветру. Не имею ни точки опоры, ни смелости поднять взгляд снова.
– Не думала же ты, что я поверю на слово твоей сестре? От кого ребенка нагуляла, шлюха? – выплевывает в мою сторону ядовитые слова, но упоминание о Вере жалит меня сильнее, чем его злые оскорбления."
"Уязвленная очередным ее предательством, понуро опускаю голову ниже, часто моргаю, пытаясь прогнать слезы.
Но затем гордо вскидываю подбородок и открываю рот.
– У меня муж, – прячу руки за спиной, ненавижу свой писк, – гражданский, он скоро придет.
Вру, надеюсь, подумает, что ребенок чужой, не его. Но он только презрительно кривится, словно я ему подсовываю что-то мерзкое, отвратительное.
– Пошли, – берет меня за локоть и тянет за собой, – сдашь анализы в проверенной мною клинике и можешь быть свободна. Если не врешь и ребенок не мой, вали на все четыре стороны.
Если же нет…пеняй на себя!
Я вырываюсь, пытаюсь отцепить от себя его пальцы, но силы не равны. И в какой-то момент он запихивает меня насильно в лифт, жмет кнопки и прижимает вплотную к стенке.
– Пожалуйста, не надо, – прошу, практически умоляю, даже в глаза ему жалобно смотрю.
Но он скала, бесчувственный камень. Ни одна мышца на лице не дрогнет. Смотрит на меня жестко, без капли сострадания, вот только выражение лица нечитаемое.
– Рот закрой!
Не кричит, но голос властный, грозный, заставляющий меня сжиматься.
Опускаю взгляд и смотрю на свои пушистые тапочки, домашние штаны. Даже переодеться не дал мне, изверг. Хотя чего ожидать от бандита? Правильно, малыш, ничего. Глажу живот, морщусь от толчков ребенка. Не вовремя ты шалишь, мой милый. Неужели папочку чувствуешь? Боже, дай мне сил противостоять ему. Не дай отобрать моего малыша. Все то время, что мы едем до клиники, в салоне автомобиля стоит глухая тишина.
