Машину ведет водитель, рядом с ним кто-то еще, а вот мы с Шамилем сидим сзади. Я забиваюсь в самый угол, не желая соприкасаться с ним. Его энергетика давит, подавляет мою смелость, храбрость, уверенность в себе. Я будто снова превращаюсь в ту девочку, неуверенную, слабую, уязвимую, которую он выгнал ночью из дома, даже не потрудившись узнать, а каково мне идти одной по трассе и в темноте. Он не достоин быть отцом! Но я молчу, стиснув зубы. Не время показывать зубы. Нужно быть умнее, Эльвира.
– Выходи, – коротко кидает мне приказы, я вынужденно подчиняюсь.
Место, куда он привозит меня, так и кричит о роскоши и респектабельности. Мне стыдно и неловко находиться в таком месте в неподобающем виде, но я упрямо смотрю прямо, не выказывая ни страха, ни стыда.
– Шамиль Саидович! – выскакивает из-за стойки девица и заискивающе, лучезарно улыбается ему, – мы Вас ждали, пятая процедурная, прошу!
Он не отвечает ей, только больно сжимает мою руку. На ней явно останутся синяки. Сглатываю, когда меня заводят в стерильный пугающий кабинет.
Боюсь до дрожи, что на этом все, конец, но пока что послушно следую чужим инструкциям. Далеко не убегу, лучше притворюсь послушной.
– Через сколько будут готовы результаты, Вазген? – спрашивает Шамиль у врача.
– Для тебя – три дня, меньше никак, Шамиль, – качает головой немолодой уже мужчина в белом халате, – пол определять будем?
Галаев хмурится, а затем кивает, давая добро.
– Для плода это безопасно? – меня передергивает это слово, словно не о моем ребенке идет речь, а о ком-то несущественном, не имеющим души.
– Метод неинвазивный, – врач видит непонимание на их лицах и поясняет: кровь из вены у матери возьмем, с отца – слюну, так что для плода – никакого риска.
Я выдыхаю облегченно. Даже не замечаю, что все то время в ожидании ответа – не дышу. А дальше происходят стандартные процедуры. Только близость отца ребенка тревожит, угнетает меня.
– Результат мне на телефон скинь, – дает указание знакомому Шамиль, а затем снова больно тянет меня за руку.
Морщусь, настолько мне больно, и это замечает Вазген, хмурится, неодобрительно на него смотрит.
– Водитель тебя домой отвезет, – шепчет мне в ухо напоследок, – и чтоб без глупостей эти три дня, поняла?
Я молчу, не отвечаю.
– Я спросил, поняла? – повторяет свой вопрос.
– Да, – тихо говорю и одновременно киваю.
Готова все, что угодно сказать, лишь бы избавиться от его тягостного, удушающего общества. Сажусь добровольно в машину, молча смотрю всю дорогу в окно.
