– Как узнал…, – задумчиво протягиваю, впервые подумав об этом.
А ведь, правда, появился он на пороге квартиры как-то уж больно осведомленным, да и удивленным ни капли не выглядел. Догадка озаряет меня, но вместе с тем и печаль. Только один человек мог донести до него эту информацию.
– Вера, – шепчу, глядя в окно, по щеке скатывается одинокая слеза.
– Что? – наклоняется ко мне ближе Гриша, но я быстро вытираю влагу со щек и поворачиваюсь к нему уже с улыбкой.
– Не знаю, как узнал, понятия не имею, – качаю головой, кривя душой, – неважно это…
И снова отворачиваюсь к окну.
Время откровенностей окончено. Я чувствую себя морально разбитой и опустошенной, не понимая, как родная сестра могла так меня предать и растоптать. А считает ли она меня родной? Все же у нас разные отцы, и раньше она всегда подчеркивала этот факт перед немногочисленными знакомыми семьи и родственниками. Сглатываю горький ком, отгоняю тяжелые, изматывающие душу, мысли. Прочь, пусть убираются! Мне нельзя нервничать, все же теперь я отвечаю не только за свою жизнь.
– Приехали, Эль, – осторожно трогает меня за плечо мой невольный попутчик и спаситель.
Я открываю глаза и в панике верчу головой.
– Что? Куда приехали? – сонный голос и ватная голова не способствуют трезвой мысли."
"Сама не заметила, как уснула, прислонившись головой к окну.
– Пойдем, – просто говорит мне и гладит недолго по руке.
Первым выходит из машины и идет в сторону багажника. Я же, немного кряхтя, еле выбираюсь, зато после с наслаждением потягиваюсь, разминая затекшие мышцы.
– Квартира на первом этаже, так что в твоем положении, – подходит и ненадолго переводит взгляд на мой живот, – это даже хорошо.
– Слушай, насчет оплаты, – только хочу снова завести разговор, что буду за проживание платить, как он берет меня за руку и тянет в сторону подъезда.
– Я все сказал, Эльвира, – произносит мое имя строгим тоном, – считай, что ты присматриваешь за пустующей квартирой, мне недосуг ею заниматься, а оставлять без пригляда – опасно, ты и сама это знаешь.
В таком контексте его помощь выглядит в другом ракурсе, но мне все равно неудобно. И когда мы, наконец, попадаем внутрь, я ахаю от удивления.
– Ого, вот это хоромы, – переступаю порог осторожно.
Повсюду лепнина, высокие потолки, картины на стенах. Словом, квартира дворянина, а не обычного человека из пролетарского сословия. На секунду я даже ощущаю себя недостойной всей этой красоты, но затем расправляю плечи.
