Не думала же ты, что имеешь право голоса? Право выбора? Кто ты такая? Стриптизерша из захудалого бара? М?
Он прекращает мои попытки задеть его и обхватывает кисти рук, не позволяя более себя бить. По моим щекам текут слезы бессилия и злости.
– Ненавижу тебя, ненавижу! – рыдаю и кричу, выплескивая всю накопившуюся обиду и ярость, но лицо его, словно гранит, ничего не выражает.
Мне даже кажется, что и не человек он вовсе, а настоящий робот.
– Мне плевать, – единственный равнодушный ответ.
А после меня грузят в его машину и увозят в сторону чужого дома.
Месту моего заточения. Я лишь могу наблюдать, как Шамиль садится в другую тачку и едет за фургоном. Страх за Гришу нарастает, но силы покидают меня. Ощущение, что я птичка в клетке, только увеличивается пуще прежнего. Меня заводят в его кабинет, никто со мной не разговаривает. Я сижу в кресле неизвестно сколько времени, настолько сильно опустошена и морально раздавлена. Даже слез, казалось, не осталось. А затем раздается щелчок.
Подскакиваю и оборачиваюсь. Внутрь кабинета заходит Галаев. Я сразу же осматриваю его и замечаю, что костяшки сбиты и в крови. Обхватываю живот и отступаю. Прости меня, Гриша.
Галаев молчит, лишь подходит к столу и достает оттуда документ, порывисто кидает его на стол.
– Зря ты так, Эльвира, – холодно бросает мне и кивком приказывает сесть.
Ноги меня не держат, так что я нехотя подчиняюсь.
– Подписывай, – кидает мне ручку.
У меня дрожат руки, но я раз за разом перечитываю документ и никак не могу сосредоточиться.
Буквы плывут перед глазами, в уголках их скапливается влага, горло перехватывает спазмом.
– Ч-то это? – уже в который раз переспрашиваю.
– Твой отказ от ребенка, – говорит холодно, спокойно, словно не он предлагает мне вопиющее моральное преступление.
– Я не подпишу, – кидаю бумаги на стол и резко встаю.
Мерзко находиться с ним в одном помещении. И страшно. Дико, безумно. Я перечу мужчине, в руках которого сосредоточена огромная власть.
И он – мой враг, который не гнушается ничем, чтобы отобрать моего ребенка.
– У тебя есть выбор, девочка? – откидывается в кресле и берет сигарету.
Смотрит на меня и недовольно ставит ее на стол. Беспокоится о здоровье ребенка. Никотин ему вреден.
– Что может дать ребенку стриптизёрша? – губы его кривятся в презрении, – моего сына не будет воспитывать морально разложившаяся… – окидывает взглядом мою грудь, – особа.
