– Да ты, – возмущению моего нет предела, – хам, урод! Да ты хотя бы…
– Заткнись! – хлестко осаждает мои причитания и оскорбления, – раз не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Это первый вариант договора. Забудь о правах на ребенка теперь раз и навсегда! Ты сама вырыла себе яму, когда посмела сбежать да еще и с другим мужчиной. Такой позор, девочка, смывается только кровью!
У меня от страха стучит сердце в ушах, от его напора я машинально беру ручку в ладонь, сжимаю пальцами и невидящим взором смотрю на расплывающиеся буквы.
Затем прихожу в себя и кидаю ручку на стол, подскакиваю и отхожу на пару шагов, находясь в ужасе.
– Нет, нет, нет! – качаю головой, ощущая, что подо мной рушится пол.
– Подписывай, Эльвира, – начинает злиться Шамиль.
– Это кощунство и преступление, да я никогда…
Не договариваю. В этот момент с чпокающим звуком из меня хлыщет жидкость.
– Мамочка, – сгибаюсь пополам от простреливающей боли.
Шамиль замолкает, подходит ко мне и неверящим взором наблюдает, как на полу расплывается лужа.
– Что? – рычит, растерянно оглядывая мое тело.
– Я рожаю, – говорю и чуть ли не плачу, настолько сильная боль простреливает мое тело.
И тут начинается суматоха из людей, мелькающих вещей. Шамиль в шоке подхватывает меня на руки, но мне настолько плевать, что я не сопротивляюсь. Вот он, тот момент, которого я так хотела и так боялась, одновременно. Настало время родов.
Глава 14
– Тужьтесь, дорогая, тужьтесь, – говорит женщина-врач, принимающая у меня роды.
Шамиль в этот момент стоит сбоку от меня, напряженно всматриваясь в действия персонала. Я же схожу с ума, не в силах говорить, только выполнять указания акушера.
– А мужчина? – выдыхаю между схватками, – ты же сказал, что… А-а-а!
Кричу, не в силах терпеть эту боль. Болевой порог у меня всегда был низкий, так что этого момента я ждала с одной стороны с огромных страхом, не представляя, какую боль мне предстоит испытать.
– Думаешь об этом в такой момент, кукла? – усмехается и кивает на мои разведенные в стороны ноги.
Я краснею, но ничего не говорю. На мне больничная накидка, но ощущение, что перед ним я голая, не уходит. Таким взглядом раздевать мысленно и догола умеет только он, вгоняя красную меня и без того в краску.
– Ты не ответил, – гну свою линию, когда наступает затишье.
– Она – его жена, – все же отвечает на мой вопрос."
"Не знаю, почему, но в этот момент у меня в груди разливается тепло.
