Как-то Шамиль пытался мне намекнуть, что необязательно ночевать здесь, но я сделала вид, что не понимаю, о чем это он. Тут мне гораздо комфортнее.
– Спокойной ночи! – кивает девушка, поправляет одеяльце у детей и идет к выходу.
Я же ложусь и ворочаюсь с боку на бок, не могу уснуть. Только, наконец, уплываю в сон, как вдруг меня резко выбрасывает в реальность. Какие-то крики и шум, женский визг. Приподнимаю сонно голову, и мне кажется, что слышу голос Хаят, причитающий что-то о бинтах и крови.
– Что там? – шепчу и на носочках подхожу к двери, приоткрываю ее, чтобы лучше слышать.
Но голоса теперь приглушенные, мужской бас Саида-старшего перекрывает женский галдеж и плач. Выхожу в коридор и подхожу к перилам, смотрю вниз. А там на диване сидит Шамиль, лицо которого в крови. Над ним кудахтают женщины, в том числе его мать. Голова его запрокинута на спинку, глаза прикрыты, но тут он их открывает, сразу же его взгляд падает на меня. Отшатываюсь, но не отхожу. Он резко нагибается вперед и встает, отказываясь от чужой помощи.
Берет какую-то коробку с лекарствами у домработницы и идет к лестнице. Не отводит при этом от меня своих гипнотизирующих глаз. Я же не могу пошевелиться, наблюдаю за его приближением с видом мышки, ожидающей появления змея.
– За мной! – командует, как только становится со мной вровень, глядит сверху вниз.
Его лицо похоже на кровавое месиво, губа разбита, вид зверский, словно он готов убивать, вот только взгляд… Совсем другой…Такой, будто ему нужно выплеснуть накопившуюся энергию…Вызывающий томление у женщин и страх у мужчин…Я же, вопреки внутренним позывам, делаю шаг назад, но упираюсь в стену.
Он взором пригвождает меня к полу, отчего я не могу даже пошевелиться, но затем просто идет дальше, даже не оборачивается. Знает, что я пойду за ним. И я делаю шаг вперед, затем еще один и еще. И почему у меня такое чувство, что я ступаю в бездну? Через несколько секунд мы оказываемся у его кабинета. Захожу за ним следом и первое, на что обращаю внимание, так это на дубовый крепкий стол, казалось, символизирующий самого хозяина.
– Вот все, что нужно, – кидает коробку на стол, а сам присаживается на диванчик, стоящий у стены, – обработай раны.
Я прикрываю за собой дверь, скрывая нас от лишних глаз и ушей, и оборачиваюсь к нему. Он с вальяжным видом развалился на мягкой мебели, растопырив ноги и закинув руки на спинку, демонстрируя, кто хозяин положения. Поджимаю губы и подхожу к лекарствам.
