– Мне нужно… – сглатываю и отвожу глаза, – идти.
Он молчит, только стискивает крепче, а затем неожиданно касается меня между ног.
– Что ты делаешь? – шиплю, пораженная, что он смеет вообще ко мне прикасаться и приставать.
– Беру свое, – ухмылка в тоне слышится отчетливо, – ты принадлежишь мне, и в скором времени поймешь это сама, девочка.
Затем заставляет меня подняться и хлопает по ягодицам. Возмущенно оборачиваюсь, собираясь нелицеприятно высказать ему все, что думаю о его неуместных притязаниях и выходке, но он уже лежит, запрокинув голову и прикрыв при этом глаза.
Открываю рот, но ни звука не вылетает. Разворачиваюсь и быстрым шагом ухожу к себе, пока он не передумал и не стал приставать снова.
И уже в комнате, закрыв дверь на щеколду, прислоняюсь к ней и выдыхаю. Пытаюсь унять беспокойное сердце, но в области бедер до сих пор ощущение его касаний. И что это было?
Глава 19
Проходит несколько дней. С семьей Шамиля мы пересекаемся только за столом, что безумно меня радует, но в то же время я хотела бы и вовсе их не видеть.
Все это время Галаев сидит во главе, демонстрируя криво вправленный нос. Не скажу, что это его уродует, но то, с каким пофигизмом он сам относится к своему внешнему виду, удивляет. От воспоминаний меня отвлекает чужой женский тон.
– Давайте я подержу, – подает голос Фаина, ставшая мне действительно подмогой.
Ее помощь как нельзя кстати, все же мать Шамиля была права, для меня это оказалось гораздо тяжелее, чем я думала. Стискиваю зубы и качаю головой, отгоняя неприятные воспоминания.
– Что-то вы сегодня бледная, – замечает девушка, беря у меня из рук сына.
Смотрю в зеркало и вижу там себя, вот только вид у меня измученный и усталый. Казалось, все краски покинули мое лицо.
– Нужно освежиться, – опускаю уголок губ, замечая еще и мешки под глазами, отчего настроение портится еще хуже.
А вот внутри ванной уже не сдерживаю себя. Включаю кран душевой и, вставая босыми ногами на поддон, поднимаю голову навстречу тугим струям воды, очищающим мою душу.
Даю волю слезам, градом текущим по и так уже влажным щекам.
– Боже, – бью себя по лицу, а затем прижимаю ладони сильнее.
Всхлипывания и безудержные рыдания заглушены звуком льющейся воды, так что я могу выплеснуть всю свою боль, опоясывающую душу и сердце. Постепенно успокаиваюсь, прихожу в себя и прикидываю план действий. Обратиться мне совершенно не к кому, так что пока что никакой план разработать не удается.
