Я вообще побаивалась теперь высовываться на улицу в одиночку. Что если Барышев — не единственный человек, которому моя сестричка «задолжала»?! Ком сдавил горло. По телу прошелся озноб.
— Мам, ты простишь свою непутёвую дочь? Не купила хлеб… и молоко… Заболталась с Анькой и…
— Да ничего страшного! Я вон пирожков уже нажарила. Твои любимые, между прочим, с капустой. Пошли чай пить. А молоко мы не особо пьём, на сегодня-завтра ещё хватит."
"Я выдавила из себя улыбку, рассчитывая на то, что мама не заметила полопавшиеся капилляры в глазах, и направилась следом за ней на кухню.
Она шла, шаркая тапочками по полу, и каждый отзвук отдавался в висках пульсирующей болью, когда я вспоминала угрозу Барышева убить всех тех, кто мне дорог. Интуиция меня не подвела: он — тот еще опасный фрукт. Хуже всего — завтра утром предстояло с ним встретиться так, чтобы и мама ничего не заметила.
Я присела за стол и с осторожностью выглянула в окно. Машины Деспота в поле зрения не заметила. Скорее всего, он сразу же уехал. Мне следовало позвонить сестре и спросить у неё, с какой целью она вообще так подставила меня? И как додумалась связаться с этим типом?
— Ты опять всю ночь не спала? — услышала я строгий голос мамы, вырвавший меня из мыслей.
— Спала вроде, — ответила я, пожав плечом.
— Вижу: как ты спала! Все глаза краснючие! Ксюха, ну перестань ты сидеть над книгами своими столько времени! Сейчас уже…
— Помню! Учёба не ценится так, как раньше. Только это, может, Лике свалилась манна небесная, но не каждый способен пойти на таку-ую работу, как она! — Последние слова я произнесла с нескрываемым раздражением в голосе.
Мне стало надоедать, что мама постоянно ставит в пример сестру, которая ну никак не заслужила быть примером. Почему родители постоянно сравнивают детей друг с другом, заставляя чуть ли не соревноваться за их внимание и заботу?
Закусив губу от досады, я схватила верхний пирожок из таза и откусила большой кусок, тщательно прожевывая, чтобы ненароком не сболтнуть чего-нибудь лишнего.
Эмоции раздирали, ими отчаянно хотелось поделиться, но тогда всё стало бы в разы хуже, чем сейчас… Я еле как смогла доесть пирожок. Аппетита не было совершенно. Однако я не могла обидеть маму. И уж тем более не хотела, чтобы на меня обрушился шквал вопросов, на которые и сама пока не готова была дать ответ.
Телефон завибрировал в кармане шорт, испугав меня жужжанием.
