Карие глаза, с вкраплением золотистого, были наполнены решимостью бороться со мной. Ноздри девчонки раздувались. Того и гляди начнет огонь извергать, как мифические драконы. Мне даже показалась слегка забавной её оборона, но я старался сохранить невозмутимое выражение лица.
— Одно неверное движение стоит жизни твоих родных! Не стоит забывать об этом, — бросил я с гневом, отпустил её руку и ушёл, оставляя обдумывать мои слова.
К черту этот деканат сегодня. К черту малявку! Потом разберусь со всем этим.
Я, конечно, понимал, что нельзя заставлять беременную волноваться, но её глупое отсутствие инстинкта самосохранения начинало уже серьёзно выводить из себя.
Глава 8. Ксения
Сердце заколыхалось в груди, меж ребер, будто в клетке забился маленький птенчик, которому теперь хотелось срочно выбраться на волю. И мне не хватало воздуха, как этому птенцу — свободы, чтобы расправить крылья и упорхнуть из-под когтистых лап Ястреба…
Барышев угрожал мне, а я, дура, — самая настоящая дура! — снова не смогла сдержать язык за зубами и выдала ему всё, что было на уме в тот момент под властью эмоций.
Деспот не планировал сдаваться и уж тем более оставлять мне ребёнка, однако и я надеялась, что смогу бороться с ним. Но этот злыдень-Барышев умел подрезать крылья…
Он плюнул в меня ядом и ушёл, не дав ничего сказать в ответ, да и смогла бы я подобрать какие-то слова? Вряд ли, потому что удушливый ком схватил горло и не позволял выдавить и звука.
После угроз Барышева на душе сделалось очень неспокойно.
Интуиция и так с самого утра была никакой, подставляя меня в невыгодные условия, а теперь еще и неожиданная встреча с Деспотом в стенах института. Зря я рано сегодня поехала на учёбу! Хотела сдать реферат заранее, чтобы досрочно закрыть ещё один предмет, а в итоге только собрала новую порцию негатива. Остаток пар я просидела вся взвинченная. Нервы сдавали, мозг не усваивал материал. Даже записывать за преподавателем не успевала, постоянно выпадая из лекции.
Решив, что в таком состоянии я не смогу просидеть ещё одно занятие, я поехала домой. С одного пропуска по предмету мне точно ничего не аукнется.
Добравшись до нужной остановки, я выскочила из автобуса и направилась к дому. Ноги отказывались идти, подкашивались, а в ушах звенели угрозы Барышева. Чем больше я думала о последних неделях, после того как Лика попросила сходить за нее к врачу, тем сильнее увязала в собственных страхах.
