Сестра загорела и, кажется, сделала себе татуировку на руке, но я не стала спрашивать временная она или постоянная — это её тело и только ей решать, что с ним делать. Окинув её взглядом, я молча вошла в квартиру и сняла обувь.
— Это ты с ним так хорошо погуляла? С Барышевым? — кивнула сестра на плюшевого медведя.
Я мельком взглянула на неё и втянула больше воздуха в лёгкие. Как мне вести себя теперь? Делать вид, что ничего страшного не произошло, я не могла. В отличие от Лики.
Ей удалось переступить через собственные косяки и вести себя так, словно любимая сестрёнка вернулась из отпуска и её должны принять с распростёртыми объятиями.
— Мы просто прошлись по магазину, — сухо ответила я, занесла медведя в комнату и усадила на кровать.
Я выпила витамины, мысленно отругав себя за то, что взяла их немытыми руками. Как-то вылетело всё из головы.
— Слушай, не усложняй всё, Ксюш! Ладно? — начала Лика, прислонившись к дверному косяку. — Мне и без того непросто было решиться прийти сюда.
Было непросто? Да это нонсенс какой-то!.. Я присела на компьютерный стул и посмотрела на сестру. Она поменялась не только внешне, но и внутренне: стала более циничной… Или изменилось моё отношение к ней? Быть может, она всегда была такой, но я просто не замечала этого, а теперь смотрела на неё как на предательницу и видела куда больше, чем раньше?
Вопросов в голове становилось всё больше, и чтобы мозг не взорвался окончательно, я должна была задать их напрямую, пусть и не рассчитывала на откровенность со стороны сестры.
— Почему? Это так просто, Лик… Скажи мне: почему ты так поступила?
Лика цокнула языком и помотала головой. Она вытянула губы уточкой и по-щенячьи посмотрела на меня, но после её поступка, вышедшего за рамки всего допустимого, такие взгляды больше не оказывали воздействия.
— Я не думала, что ты залетишь! Понимаешь? Я посмотрела твой график овуляции в телефоне… Просчитала всё.
У тебя должны были быть безопасные дни… Плюс в тот же вечер я закинула тебе в чай одно чудо-средство, чтобы беременность не наступила. Я перестраховалась по всем фронтам, — принялась оправдываться сестра, повышая голос. — Деньги нужны были маме на операцию, ты же знала, что из-за быстрого помутнения стекла… стекла…
— Стекловидного тела, — помогла я ей, не чувствуя и капли жалости или сострадания.
