Зверье Сайдахова любит ломать и истязать такие хрупкие вещицы, тем более чужие.
— Что мне нужно? — Сайдахов тянул время, лениво разглядывая поверженного врага. Кирилл понимал, что, если бы хотели убить, сделали бы это в одно мгновение. Для чего-то он им нужен. Но вот для чего?
— Я пришел в твой дом и из уважения к твоему отцу и дружбе между нашими семьями в прошлом. Пришел и предложил мирный договор. Но ты не унаследовал ум своего отца, не проявил ответное уважение. Захотел забрать себе кресло мэра и в придачу управление портом, а я всего лишь просил долю и возможность спокойно заниматься бизнесом.
Раньше тебя не волновала законность, Булат. Потом ты вдруг решил заделаться в святые. Неужели рассчитывал, что эти перемены всем придутся по душе?
Он молчал, слушая всю эту ненужную патетическую подводку, глядя исподлобья на паскуду Сайдахова. Не смог он мириться с потерей жирного куска. Самое паршивое, что, будь Кирилл на его месте, возможно, поступил бы точно так же.
Законы криминального мира, черт их побери.
— Ты сделал единственный правильный ход — объявил себя мертвым. Это мне очень на руку. Мне и моему партнеру, — он кивнул в сторону итальянца, которому старый переводчик нашептывал на ухо суть беседы. Де Лука кивнул в ответ, подтверждая свое добровольное участие во всем происходящем.
— Так что вам нужно? — поторопил Кирилл, не желая оттягивать неизбежное. Самым важным было отвести удар от Есении и ребенка.
— Подпишешь документы на передачу мне в собственность всех своих предприятий. Мне не нужно твое имущество, дома, машины, твоя сестра достаточно пострадала от твоих действий, пусть живет спокойно.
Кирилл скрипнул зубами, морщась от показной милости.
— Спасибо за щедрость.
— Не нужно язвить, Булат. Благодари, что я не обижаю женщин. Это дело только между нами.
— Тогда повторяю: пусть Есения уйдет.
Сайдахов нахмурился и перевел взгляд на притихшую Есению, как будто только вспомнив об ее присутствии.
— Она уйдет. Мне она не нужна.
Ударение на «мне» заставило Кирилла напрячься и вытянуться по струнке. Его самые нехорошие догадки подтвердились, когда дверь в номер открылась и внутрь вальяжной походкой, руки в карманах, зашел бывший водитель.
— Здравствуй, блудная женушка, — растянул он губы в улыбке, стремительно подходя к Есении и подхватывая за локоть.
