Если бы не ребенок, он бы меня наверняка даже ударил…
Уже в роскошной клинике, где к нашим услугам было все только самое лучшее, Булацкий быстро попрощался и оставил меня на попечение врача, которого со всем пристрастием допросил об его квалификации, и кучкой своих людей, расставленных по всему коридору.
Мне нужна была тишина палаты, и после тщательного осмотра, взятия всевозможных анализов и беседы с врачом, деликатным мужчиной в возрасте, я наконец очутилась в уютном помещении в белых и бежевых тонах. Переоделась в выданную больничную одежду и постаралась успокоиться, свернувшись калачиком на постели.
Едва прикрыла глаза, чтобы подремать, как раздался стук в дверь, а потом внутрь палаты вошел высокий крупный мужчина с телефоном в руке. Молча передал мне трубку. Я взяла большой серебристый гаджет в руки и ответила.
— Как ты? — строго поинтересовался Булацкий. Голос звучал глухо, его относило эхом, и я догадалась, что Кирилл опять в порту. Мельком услышанные слова в салоне автомобиля пришли на ум.
Кажется, там случились очередные проблемы с грузом.
— Нормально. Лежу в палате, смотрю в потолок, — пробормотала я, накручивая на палец прядь волос нервным жестом.
— Не ерничай. Лучше скажи, поела ли ты.
— А что? Должна отчитываться и об этом? — Ну кто меня вечно тянет за язык? Отсутствие Булацкого рядом придавало смелости? Дрожь окутала тело, и я несильно прикусила себе язык, услышав тяжелый вздох на том конце связи. Представила, как Кирилл устало прикрыл глаза, злясь на мои нелепые попытки кочевряжиться и выводить его из себя.
— Должна. Обо всем должна. И есть должна. А то, я смотрю, у тебя с этим были проблемы.
— Считаешь, что я слишком худая?
— Считаю, что это может навредить ребенку."
"— Я не хочу навредить ребенку, Кирилл, правда, и есть буду как положено, — примирительно сказала я, немного злясь, что он опять думает исключительно о ребенке, но не желая показывать свое настроение.
— Хорошо. Ланской дал понять, что оставит тебя на обследование на пару дней. Тебе принесут необходимые вещи, напиши список и передай Олегу.
Он будет главным в охране. Отдыхай, спи, ешь. Я заберу тебя сам. Не разговаривай ни с кем чужим. Если нужно позвонить, тоже сообщай только Олегу.
Я молча кивала, словно он мог меня видеть. Слушая строгие приказы, думала о том, что так и не добилась никаких гарантий. Попала в эту палату и буду в ней узницей. Всегда так мечтала о свободе, но оказалось, что до встречи с Булацким как раз и была свободной как ветер.
