Не верю, что у него есть недостаток в жаждущих его красотках. Так зачем ему такая простушка, как я?
— Кирилл, почему я? Ответь, — жалкий лепет сорвался с моих губ, и я вжалась в спинку дивана, ощущая, как сердце шумно барабанит в ушах, а тело покрывается холодным потом от дикого страха. Только я не знала, кого боюсь. Его, диктующего свою волю, или саму себя, начавшую плыть, неизбежно таять от присутствия мужчины, который вожделеет мое тело так открыто и откровенно.
Меня впервые столь яростно домогались. Это все было в новинку, поэтому будоражило кровь и наполняло ее крошечными искорками интереса и желания.
Но, как известно, от искры вспыхивает пламя…
Он склонился надо мной, принуждая выгнуться в неудобное положение, распластаться по дивану, хватаясь за предплечья нависшего надо мной Кирилла в попытке удержать натиск. Ненависть плавилась во мне и разливалась по венам, но вместе с тем меня ломало от противоречивых, выматывающих эмоций. Правду признавать непросто, как и воочию видеть свое падение и чувствовать, как отзывается все тело на кадры греховной ночи.
Он долго смотрел мне в глаза, давая маленькую передышку. Казалось, мы оба не дышим, застыв на несколько мгновений, не нуждаясь в кислороде, а только в этом поединке взглядов. Я поражалась тому, насколько черные у него глаза. Прежде мне таких никогда не встречалось. Зрачок настолько расширен, что растекался по радужке, и казалось, что в меня целятся два безжалостных дула пистолета. Я моргнула, и наваждение исчезло. Булацкий сел, резко хватая меня за руку и принуждая подняться.
— Ты знаешь, что в первую очередь мне нужен ребенок, — наконец ответил он на мой вопрос. — Он все решил. Но не преуменьшай свою роль. Я не привык отказывать себе в желаниях, а я хочу тебя. Давай, Есения, вперед, — снова поторопил он меня. — Сделай это, альтернатива тебе не понравится.
Не хотела знать, что за альтернатива, не хотела представлять. Стояла напротив Кирилла и пугливо дышала, не в силах решиться на следующий шаг.
Раздеться? Как я смогу?
— Послушай… — устало прикрыл он глаза, впервые давая мне понять, что не так спокоен, как кажется.
Ему больно, наверняка рана ему досаждает. А я топчусь на месте, как девственница в первую брачную ночь. — Посмотри на это так: чем быстрее ты все сделаешь, тем быстрее уберешься отсюда. Ты же об этом мечтаешь?
Голос спокойный, размеренный, но я вижу плескающееся море, бездну порока в его глазах. Ублюдок наслаждается моими мучениями и знает, что получит то, что хочет. Так или иначе.
