Наследник для магната

У нее на груди бейджик: “Акушер-гинеколог Троянцева Анна Игоревна” Она водит датчиком по моему животу. На экране пульсирует что-то черно-белое, мутное. Ничего не понять.

– С ребенком все в порядке? – спрашиваю дрожащим голосом.

– Да, плод в полном порядке, – улыбается Анна Игоревна. – Семь недель. Пол пока не определить. Вы на учете стоите?

– Не знаю, – признаюсь. – Я ходила в консультацию, заполнила бумаги. Мне сказали сдать анализы, но я больше не пришла, была очень занята.

– Плохо, мамочка, – она качает головой, – о ребенке нужно заботиться в первую очередь.

Врач забрасывает меня вопросами, одновременно что-то отмечая в амбулаторной карте.

Я как могу, отвечаю. Рассказываю про командировку, и про то, что порой работаю допоздна. А ем на ходу, что придется.

– Нет, так дело не пойдет, – подытоживает она, когда я замолкаю. – У вас анемия, это надо лечить. Сейчас поставим капельницы, и я вам выпишу курс витаминов. Будете пить каждый день утром и вечером. Есть кому присмотреть за вами?

– Да, – киваю, – у меня мама врач-терапевт.

– Коллега, значит, – она улыбается. – Вот и ладненько. Возьмите.

Протягивает мне брошюрку с ламинированными страницами."

"– Это памятка беременным. Советую придерживаться рекомендаций. Дома обязательно сходите к своему врачу и запишитесь на курсы для беременных. Вам не помешает лечебная гимнастика. Помните, что вы теперь отвечаете не только за себя, но и за ребенка.

Я киваю на каждую ее фразу. А сердце тоскливо сжимается. Как представлю, что еще придется объясняться с Димой, так душа в пятки уходит.

– Скажите, а срок точно семь недель? Не восемь или девять?

– Точно. Погрешность два-три дня, не больше.

Я медленно выдыхаю. Значит, все-таки Дима. Это его ребенок. И вот как мне теперь смотреть ему в глаза?

Меня возвращают в палату. Дима тоже заходит, устало потирая лицо. Похоже, все это время он сидел на диванчике в коридоре.

Медсестра ставит специальную капельницу. Врач предупреждает, что уже через пару часов можно меня забрать.

Дима что-то печатает в телефоне, но едва мы остаемся одни, как он поднимает голову. Смотрит на меня тяжелым, пронзительным взглядом.

Я ощущаю легкую панику.

Вижу, что сложного разговора не избежать.

Дима оставляет телефон на столике и медленно подходит ко мне. Руки в карманах, на лице – мрачное выражение. Мол, как ты могла?

Да, в конце концов! Он тоже виноват! Причем не меньше! И в моей беременности, и в слабости.