Горло сводит спазмом.
Час. Второй.
Кажется, за это время я сойду с ума или поседею!
Но операция все длится, накаляя мой нервный порог до предела. Никто к нам не выходит. Пусть бы сказали хоть что-нибудь!
– Присядь хотя бы.
Солодов ловит меня за руку.
– Ты тоже. Должна быть сильной. Ради малышки. Не изматывать себя. И ради ребенка. Тань.
Его руки успокаивают. Горячие, в отличие от моих. Совершенно ледяных.
Но я не могу усидеть на месте.
Да я даже стоять, и то не могу!
Кажется, проходит целая вечность!
За окнами давно уже рассвет.
– Операция прошла успешно.
Наконец в палату входит измученный доктор.
– Малышка проспит скорее всего, до вечера. Ну, и нужно будет остаться. Понаблюдаться пару дней. Максимум, неделю. У нее крепкий организм. И прошлая операция дала неплохие результаты. Надеюсь, больше вам не придется с ней лежать по больницам.
Но наблюдение необходимо. Особенно, первое время.
– Спасибо, – выдыхаю омертвелыми губами.
– Спасибо вам…
Ноги в один миг становятся деревянными.
Как будто из меня выкачали все силы.
Почти доползаю до уборной.
Захлопываю за собой дверь. Тяжело прижимаюсь спиной к кафельной стене.
Теперь меня прорывает. По-настоящему.
Ноги не держат. Во всем теле иголки и дикая слабость.
Не замечаю, как просто съезжаю на пол.
Обхватываю лицо руками и начинаю рыдать.
Громко. Взахлеб. Напряжение и страх за малышку, которые не давали мне покоя все эти месяцы. Сейчас прорываются, как огромный нарыв.
Меня трясет.
А я не могу остановиться!
– Таня. Таня, открой!
Слышу хриплый голос Евгения.
Он нервно барабанит пальцами в дверь.
– Открой!
А я… Я с места сдвинуться не могу!
Все тело сотрясают дикие рыдания. До спазма. До икоты.
Сижу и реву, обхватив голову руками.
– Таня. Все позади. Малышка будет жить! Не просто жить! Она будет здорова! Слышишь! Будет, как все дети. Бегать. Гулять. Все закончилось!
Но от его слов истерика не проходит."
"Наоборот. Накатывает с новой силой.
Сколько времени я жила с этим диким грузом?
Под страхом того, что вот так, как этой ночью, с малышкой что-то случиться, а я….
Задыхаюсь.
