Марина была согласна идти хоть час, лишь бы он перестал говорить!
«Понравилось, когда с тобой не церемонятся? Да-а-а, псих, утащивший тебя в башню, много не разговаривал. Сделал то, что хотел, использовал тебя по прямому назначению без лишней болтовни.»
Чертов внутренний голос никак не желал униматься! Кожу снова обожгло, стоило вспомнить, как он к ней прикасался, как отвешивал унизительные шлепки, а потом мял грудь. Как сжимал шею и облизывал рану. Вместо омерзения, она почувствовала, как все тело обволакивает лихорадочный жар.
Грудь снова налилась тяжестью, соски начали болеть, напрягаясь под тонкой тканью. Они терлись о мягкое кружево, и от этого набухали еще сильнее. Где-то в глубине души вдруг родилась страшная черная мысль: неужели ей понравилось? Нет! Нет, конечно! Какой нормальной женщине могло понравиться такое унижение?! Но проблема в том, что она и не была нормальной. И если бы все это происходило, будь они знакомы чуть дольше… и если бы между ними были какие-то отношения… Она бы позволила ему так с собой обращаться? Марина почувствовала ком, подступающий к горлу, и с усилием его сглотнула.
Кажется, позволила бы… Осознавать это было ужасно, но такому мужчине она позволила бы все. Потому что чувствовала исходящую от него силу. Властность. Мощь. И почему-то создавалось такое впечатление, что за его спиной она сможет спрятаться, укрыться от всех без и невзгод. И вместе с ним разделить весь тот хаос, бушующий в душе.
— Осторожно, тут корни. — Слава клещами вцепился в ее руку и буквально тащил за собой.
Марина осмотрелась, придя в себя. Слава вел ее в самую чащу — откуда-то Марина знала это совершенно точно. Деревья здесь выглядели очень старыми и… Марина прищурилась, всматриваясь в тонущие в тени гигантские стволы. Многие из них были искореженными, как будто их много раз ломали, но они возрождались. Криво, кособоко, кое-как, но исцелялись. Странные наросты казались беззубыми ртами. Белесые полосы складывались в морщины. Это были следы когтей! Как будто дикие животные в ярости полосовали все, до чего добирались.
Марина огляделась. Что за жуткое место? А что если прямо сейчас из чащи за ними следит волк или, еще хуже, медведь? Ноги скользили на мху, который покрыл каждый сантиметр земли, камней и даже некоторые деревья. Он свисал зелеными клочьями с ветвей и цеплялся за волосы, гладил щеки.
Почему-то шепотом Марина спросила:
— Что это за место? — Лес отличался от кладбища. Был более… пугающим.
Здесь была какая-то особая жуткая атмосфера.
