Устало, медленно, но спорит. Я выношу ее на улицу. Ночь пахнет осенью и горечью. И сладкой карамелью.
Я улыбаюсь и снова ее целую.
— А мои все зажили. Благодаря тебе.
— Заживет, если поцеловать каждую ранку. — Марина трется щекой о мое плечо. — Я поцелую все-все твои раны… Как ты нашел меня?
Мне становится жарко от ее обещания. И легко. Наконец-то ощущение, за которым я безуспешно охотился столько лет.
Ощущение счастья.
— По маячку в часах.
Она удивленно рассматривает переливающийся циферблат.
— Ты заставил Бориса следить за мной?!
Я улыбаюсь удивлению в ее голосе. Возмущению. И капельке радости.
— Я попросил его подарить их тебе. Боялся, что от меня ты их не примешь.
Марина хрипло смеется, и я тону в этом нежном любимом звуке.
— Какой же ты продуманный… — Неожиданно ее смех обрывается, и голос звучит серьезно: — Что случилось в ратуше? Я так за тебя переживала… Боялась, что та сумасшедшая тебя убьет.
— Я расскажу тебе. Завтра. Или послезавтра. На сегодня уже хватит. — На дороге показываются машины.
Кажется, клан все-таки вспомнил о нас. — Кстати, с тем мальчиком все нормально. Он предупредил меня, чтобы я хорошо с тобой обращался.
Марина подняла ко мне лицо и нежно улыбнулась:
— И ты послушаешься его?
Смотрел бы на ее улыбку вечно. Вот такую: ласковую и бесконечно притягательную.
— Придется. Пацан пригрозил, что будет контролировать меня.
И намекнул, что хорошо бы забрать его к нам — чтобы было легче следить за мной.
Марина улыбнулась еще шире, и я понял, что опять чувствую на щеках влагу.
Она нежно стерла с моей щеки слезу.
— Я люблю тебя, Дагмар.
Адский бесконечный день вдруг стал самым счастливым в моей жизни.
КОНЕЦ"
