Сопротивляется, сучит ногами, пока за волосы тащу его обратно.
Марина ждет меня. Ее рвет. Сидя на полу, она обнимает свой живот и раскачивается вперед-назад.
Я швыряю мразь в угол и бросаюсь к ней. Моя родная, милая, сладкая. Самый дорогой и близкий человек. Каким дураком я был, когда не хотел встречать ее.
— Со мной все хорошо… — По ее щекам текут слезы. — Они заставили меня выпить то зелье… Приворот… Я не хотела, чтобы оно было во мне… Рядом с ребенком…
Она сама вызвала рвоту. Я обнимаю ее так крепко, что самому становится больно.
Кажется, плачу, но уже наплевать.
С трудом хриплю:
— Мы найдем противоядие… Оно есть…
Марина тихо шепчет мне в грудь, и от ее теплого дыхания и нежного голоса, во мне все наконец становится на свои места."
"— Не нужно… Призраки сказали, на меня это не действует. Поэтому я смогла снять с тебя и остальных проклятие. Видишь, какая я сильная? Как ты…
Боже… Я ее чуть не потерял.
— Ты сильнее. — Утыкаюсь носом в ее макушку и вдыхаю самый сладкий и прекрасный запах. Карамели.
— Ты намного сильнее.
Всегда была сильнее и мудрее. Только я, дурак, не замечал.
Нас вдруг окутывает холод, в котором можно выжить, лишь прижимаясь друг к другу.
Снова призрак той девушки. Мать Лили. Она смотрит на нас с Мариной печальными глазами.
— Спасибо.
Отворачивается и делает шаг к тому, из-за кого когда-то умерла.
— Теперь мы будем вместе навсегда… Как ты и обещал…
От ледяного холода, волосы встают дыбом, и я крепче прижимаю Марину к себе.
Призрак ведьмы просачивается в тело главы, и того начинает корчить, выворачивая руки и ноги.
Крича разодранными губами, он ползет к саркофагу, на котором лежала Марина. Сопротивляется, но не может контролировать себя. Сам отодвигает крышку и забирается внутрь, что-то бессвязно мыча. Я задвигаю крышку, чтобы лишить его всякой возможности выбраться наружу, и несколько секунд до нас доносятся истошные вопли. Даже камень не может сдержать этот звук. Гроб трясется.
А мне даже не хочется знать, что происходит внутри. Надеюсь, его смерть достаточно жестокая.
Когда все затихает, я поднимаю Марину на руки. Потом пришлю кого-нибудь. Пусть проверят, что ублюдок точно сдох.
Сейчас нужно забрать Марину. Унести ее отсюда.
— Ты ранен… — Она обнимает меня за шею и гладит волосы. Такая хрупкая и маленькая, беззащитная. Но выстояла одна. Против всех.
— Ты тоже. — Я целую ее в лоб, не находя сил прекратить прикасаться к нежной коже.
— У меня почти нет ран. И они не такие, как у тебя.
Ну вот, она уже спорит.
