Чем ближе Марина подходила, тем больше крепло это впечатление.
За темными окнами ничего не было видно кроме клочьев паутины по углам и неровных молний-трещин. Был даже флюгер! Металлический ворон, со скрипом поворачивающийся из стороны в сторону.
В стыках каменной кладки вовсю рос мох, а одна из стен так и вовсе была покрыта плющом. Дом казался покинутым и заброшенным. Словно века простоял здесь один-одинешенек, всеми забытый. Но как же пар из трубы?
Марина несмело коснулась ручки на простой деревянной двери. Она чувствовала, что должна зайти в этот дом.
Просто обязана.
Ответ здесь. Правда, она не помнит, какую загадку пытается разгадать.
Дверь приветливо скрипнула, словно приглашая войти, и Марина несмело шагнула внутрь. В доме царили прохлада и голубоватый сумрак. Аромат сухих трав висел в воздухе сладкой дымкой. Каменные стены были покрыты странными символами, вырезанными с такой силой, словно это была мягкая податливая глина.
В печи с железной заслонкой виднелись алые угольки. Почему-то огня не было.
Но как же тогда тот дым, что густо валил и превращался в туман?
Узкая кровать с металлической спинкой была накрыта простым лоскутным покрывалом. Марина представила себя, лежащей на мягкой перине. А рядом… рядом на полу сидел бы Дагмар. Почему она думает о нем? Почему?!"
"Она должна его ненавидеть. Это все, что он заслужил.
Зачем тогда она здесь? Разве не для того, чтобы спасти его? Нет, она хочет спасти других мужчин. Например, Радвана — он точно ни в чем не виноват. Да и обращался с ней лучше Дагмара.
Или это просто отговорка? Что если на самом деле она просто хочет… быть нужной? Завоевать их восхищение? Пусть думают, что обязаны ей своими жизнями. И тогда, когда явятся родители, а они ее обязательно найдут, Марина напомнит, что она их спасла. Потребует, чтобы они тоже ее спасли. Защитили от родителей, помешал им вернуть ее домой.
Это было так глупо. Наивно.
Марина закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, и в эту же секунду послышался мелодичный металлический звон. Как будто десятки колокольчиков звенели в ритме странной мелодии.
Марина распахнула глаза и испуганно вздрогнула — прямо перед ней, за грубым деревянным столом сидела бледная черноволосая девушка. На ее голове была повязана белая косынка, а длинные пальцы устало перебирали какую-то крупу. То, что Марина приняла за звон колокольчиков, оказалось песней. Девушка тихонько напевала себе под нос, но эти звуки обретали странную мощь. Под черными бровями блестели красивые зеленые глаза.
