Казалось, что ее голова объята огнем.
Марина сжала зубы, лишь бы не закричать. На глазах выступили слезы, но она заставила себя терпеть.
Шрам пульсировал. Казалось, что зажившие части кожи вновь расползаются в разные стороны, не желая срастаться.
Она не знала, как выдержать эту боль.
Единственным выходом казалось прижаться к губам Дагмара и забыться в его поцелуе.
Марина придвинулась еще ближе и коснулась шершавых губ. Солоновата кровь была словно обезболивающим.
Огненная пульсация в шраме начала утихать, и получилось сделать вдох.
Она неумело касалась губ Дагмара, впервые даря ему поцелуй по собственной воле. Поцелуй, который он, возможно, никогда не запомнит.
Его губы замедленно отвечали. Непонятно как постепенно перехватывая инициативу.
Поцелуй становился все более глубоким и отчаянным, словно Дагмар просыпался и напитывался силой. Он жадно обхватывал ее губы своими, тяжело дыша и хрипло постанывая. Звуки их поцелуев звучали оглушительно громко в давящей тишине.
Марина с трудом отстранилась, чувствуя появившийся в воздухе запах влажного леса. Дагмар смотрел на нее в упор, и его глаза больше не были тусклыми. К ним возвращался медово-карий оттенок, присущий ему одному.
Кажется, у нее получилось.
Дагмар вдруг вздрогнул и посмотрел на нее вполне осмысленным взглядом.
Марина отодвинулась. Если он поймет, что это не сон, то может сделать все, что угодно.
Она поднялась на ноги, по-прежнему глядя ему в глаза.
Несмело сделала шаг назад.
Дагмар нахмурился, привычно сдвинув брови. Пошатываясь, он тоже начал вставать, водя головой в разные стороны.
— Марина?
На этот раз его голос звучал увереннее. Неожиданно, глаза расширились, а длинные сильные пальцы прижались к щеке — в том месте, где она касалась его.
— Что ты сделала?
Пытаясь сохранить последние крупицы самообладания, она улыбнулась:
— Ничего. Тебе просто снится…
Он вдруг бросился к ней, но на полпути замер и согнулся пополам.
Упал на пол, сцепив зубы и закрыв глаза. Марина бросилась к нему. Должно ведь было подействовать!
Вены на его шее вздулись, натягиваясь так, словно хотели прорвать кожу.
Марина упала на колени и рванула в стороны полы очередной черной рубашки. Пуговицы запрыгали по полу, выбивая нервную дробь.
Марина ахнула, увидев, что его грудь и руки были покрыты жуткими ранами, похожими на кровавые язвы, посыпанные пеплом.
