— Разве ж тебе это когда-то мешало? Переночуешь у меня!
Идиотская мысль, что если задержусь, смогу узнать, кому принадлежит этот чертов аромат, заставила потянуться к рюмке. Сам для себя придумываю оправдания… Какого дьявола происходит в моей голове? Только что осуждал прадеда, поехавшего из-за хитрой твари, а самому мозги свернуло от аромата какой-то девки, которую я даже не видел. Я залпом осушил рюмку. Наливка мягко обожгла горло, разлилась внутри теплом и горьковатой сладостью."
"— У-у-ух, хор-р-рошо… Семь лет держал! Не открывал, пока ты не приедешь.
— Смотритель снова улыбнулся и набросился на еду. — Ты ешь-ешь! Закусывай! Хотя, ты-то покрепче меня будешь.
— Георгий Иваныч, не тяни. Что тут творится?
— А тебе что ж, никто ничо не докладывает? У вас же с этим строго.
— Мне из тебя под пытками вытягивать?
Старик бросил на меня тяжелый взгляд:
— Ты уезжай отсюда, пока можешь.
Я даже хмыкнул:
— Я только приехал.
— Вот сразу и уезжай.
— Георгий Иваныч…
Он нетерпеливо перебил меня:
— Да что? Что?! Тут плохое творится, Дагмар.
Плохое! Всех ваших косит. Одного за другим. Ты молодой еще. Здоровый. Крепкий. Оставь этот пропащий город и уезжай. Девушку найди, детишек нарожайте. Живи. А отсюда подальше убирайся! Как можешь далеко.
Что за..? Херня какая-то.
— А теперь давай с самого начала и со всеми подробностями.
Смотритель хмуро на меня зыркнул:
— Вот ты упертый… Говорят тебе: тикай отсюда!
— Георгий Иваныч, ты ж понимаешь, что этот… — Я вовремя прикусил язык, вспоминая, что дед не любит, когда я матерюсь.
— …город теперь мой.
— Твой отец пытался вытащить Логовец из болота. А братец твой… тьфу! Царство ему небесное. Не будем плохо. Помянем! — Он снова наполнил рюмки и тут же положил мне в тарелку пару едва теплых котлет. — Ешь давай.
Мы, молча, выпили. Горькая терпкость обожгла язык.
— О покойниках либо хорошо, либо никак, но Грегор… не туда он полез.
— Во что умудрился вляпаться?
— Да не знаю я. Но поговаривают, что Орден вернулся. Тут больше небезопасно.
Недели не проходит, чтобы без убийств.
Я напрягся, ощутив то же самое, что и по дороге сюда. Предчувствие беды.
— Какие еще убийства?
— Ты ничего не слышал?
— Мне даже не доложили об этом. — Я чувствовал, как увязаю в трясине все глубже и сильнее. А в голове уже формировался список всех, кому следует выпустить кишки. Причем, показательно.
— Я тебе расскажу все, что слышал. Но это только слухи. Слово здесь, слово там… Грегор во что-то влез. Во что-то серьезное.
