И у них под боком обязательно должны находиться такие вот Дианы — с идеальной кожей и явно увеличенными губами, с легкостью балансирующие на шпильках длиной в вечность.
Даже мать Дагмара выглядела, как знаменитость. Не смотря на то, что ее лицо было покрыто глубокими морщинами, каждая из них была тщательно замазана хорошо различимым слоем косметики. А ее прическа… Наверняка сделана в салоне. Хотя, может у нее есть личный парикмахер? Марина не удивилась бы.
Она выглядела почти так же, как Диана — дорогущие даже на вид вещи и туфли на бесконечной шпильке.
Она странно покачивалась, как будто была пьяной, и кричала настолько ужасные вещи, что Марине хотелось закрыть ладонями уши. А она-то считала своих родителей страшными людьми! Они просто были сумасшедшими. Мать же Дагмара была жестокой сукой, ненавидящей всех вокруг."
"Марина не смогла промолчать, когда две мегеры начали оскорблять ее. И плевать, что скажет Дагмар! Она — живой человек. Пусть у нее нет сисек пятого размера и надутых силиконом губ в пол-лица, пусть ей не укладывает волосы личный парикмахер и она не обладает фигурой модели, но это не делает ее хуже и не дает им права называть ее уродкой.
Когда Дагмар всех прогнал, Марина уже знала, что будет делать. Она хоть и перечитала слишком много любовных романов и мечтала о подобной любви, но никогда не считала себя похожей на главных героинь. Главная героиня из романа никогда бы не позволила себе подслушивать, считая это недостойным.
Но Марина не собиралась упускать не единого шанса.
В тот раз, когда Дагмар ее изнасиловал, она готова была его убить. Сделать с ним что-то жуткое, чтобы ему было так же плохо, как и ей. Поэтому, когда отправлялась к Лиле в поисках болеутоляющего, она была намерена любой ценой заставить ведьму сварить зелье, от которого Дагмар мучился бы всю оставшуюся жизнь.
Но услышав то, как он пытался защитить ее, внутри что-то дрогнуло. Он не хотел звать ее, даже зная, что умрет. Его не пугала скорая смерть, но он боялся, что она может заразиться проклятием.
Даже жизни своих людей и друга он ставил ниже ее жизни.
Тогда она ненавидела его за это. За то, что сотворив с ней подобное, он продолжал о ней заботиться. За то, что будучи монстром, причинившим боль, он все равно оберегал ее жизнь. Наверное, у него и вправду было раздвоение личности.
Но хуже всего было то, что он не хотел показывать ей эту часть своей натуры. Рядом с ней он был грубым, жестоким, беспощадным, не знающим жалости.
