Марина завела руки назад и впилась взглядом в стену над плечом Дагмара. Главное, думать о другом…
Каждый сантиметр стен был расписан яркими красками. Все детали были выписаны так четко, что рябило в глазах. Или от слез… Ее мечты прямо сейчас рассыпались в прах под подошвой его дорогих туфель. И только человек с головой медведя и длинным копьем был свидетелем.
Заторможенно, чувствуя себя пьяной от паники, Марина спустила с плеч бретельки и одним движением сняла последнюю преграду перед его взглядом.
Чокнутый монстр выдохнул так громко, что Марина невольно перевела взгляд на него.
Он смотрел на ее грудь с диким непонятным выражением. Ноздри раздувались от частого дыхания, на щеках играли желваки, и все время дергался кадык, как будто он сглатывал.
От холода соски съежились и затвердели. Тело словно действовало против нее. Грудь опять налилась тяжестью, набухла, будто моля о неизведанных прежде ласках. Соски бесстыдно торчали, как наконечники стрел, нацеленные на Дагмара.
Он облизал губы, и в этом движении было столько голода, что Марина невольно вздрогнула.
Грудь подпрыгнула, и чертов извращенец снова зарычал.
— Юбку!.. — Он хрипел так, что Марина едва разобрала.
Бросая взгляды в сторону двери, она взялась за пояс. Ладони Дагмара все еще держали ее в плену, застыв у бедер горячей клеткой. От его тела исходил нереальный жар, и аромат влажного леса становился все сильнее."
"Марину раздирали десятки чувств. Ей было до ужаса страшно, и в то же время его запах действовал на нее как наркотик, размывая окружающую действительность.
Реакции притуплялись, и все происходящее переставало казаться таким ужасным.
В подсознании билась мысль, что он собирается изнасиловать ее в этой странной жуткой башне, но ей на смену тут же приходила другая: она ведь все равно не сможет ему в этом помешать…
Марина начала стягивать юбку, снова уставившись на стену. Только сейчас она заметила, что человек с головой медведя возвышается над месивом из отрубленных конечностей и окровавленных тел.
Но даже в этом была какая-то завораживающая красота. Может, все дело в том, что художник пытался подражать мастерам эпохи Возрождения?
Боже… О чем она думает?! Стоит полураздетая перед психом, у которого неизвестно что в голове, и рассуждает о живописи. Точно мозгами повредилась.
Истерический смех застрял в горле. Марина стащила юбку, оставшись в черных ажурных колготках и крошечных трусиках под ними. Взгляд Дагмара стал совсем безумным.
