И снова егов голос изменился до неузнаваемости, превратившись в хриплое звериное рычание:
— Теперь должно зажить быстрее.
Он отодвинулся, но выглядело так, будто ему с трудом дается каждое движение. Марина не знала, что делать, что думать. Он пугал на каком-то инстинктивном уровне, подавлял волю. И наверное следовало порадоваться, что… что не изнасиловал ее? Что не расчленил и не съел?
Марина впала в ступор. Не понимала, что делать. Как реагировать.
Дагмар совсем отодвинулся и кивнул на дверь:
— Возвращайся на работу.
Вечером я заеду за тобой. Сделаю все правильно. Как и нужно было начать.
Показалось, или последние слова он проговорил для себя? Но Марина не стала размышлять. Пока он не передумал, она юркнула в сторону, отворила дверь и выскользнула наружу.
Она бежала так быстро, как только могла. Заплетающиеся ноги не слушались, колени дрожали. Дыхание сбивалось, и все время казалось, что он идет за ней, крадется следом, чтобы довершить начатое.
Марина стягивала на груди полы безрукавки, чтобы спрятать порванную кофту, а на глаза начали наворачиваться слезы.
Почему она пытается скрыть то, что он сделал? Вот же следы, на ней… Нужно сообщить! Кому? И что? Что на нее кончил психически нездоровый миллионер? Или миллиардер? Не зря же он так уверен в своей безнаказанности — наверняка может купить все и всех.
С ней все-таки случилось то, о чем постоянно твердили родители. Он воспользовался ею, как шлюхой. Как он сказал? Позже она поймет? Он должен был так сделать? А теперь сделает все правильно.
И еще сказал, что заедет за ней. Но ведь он не может знать, где она живет?! Или может?"
"Господи… Она совсем запуталась. Почему он не выбрал Лену или Яну? Они бы наверняка только обрадовались! И насиловать ее он не стал, чтобы… чтобы не было доказательств! Наверняка у него не оказалось с собой презерватива, и он не решился рисковать. Но… О чем она вообще думает?!
Марина летела по коридору, напряженно прислушиваясь к каждому звуку. Если ее увидят в таком состоянии… Ведь всегда виновата женщина — никто никогда не обвинит мужчину.
Она может лишиться работы. Директриса наверняка будет на стороне своего любимого спонсора, а на нее посмотрят, как на охотницу за богатым мужиком.
Яна и Лена уже готовы загрызть ее насмерть. Если они узнают, что произошло, то постараются любым способом выставить ее виноватой.
От отчаяния мысли в голове путались. Все, о чем она могла сейчас думать, — горячий душ.
