Как ни в чем не бывало дает команду водителю и он плавно выруливает на дорогу, вливается в поток.
Исподтишка наблюдаю за мужчиной, за его острым профилем. Пытаюсь определить, что же ждет меня.
— Это все какая-то дикая ошибка, — наконец, решаюсь заговорить, и Шах поворачивает ко мне свое лицо.
Кивает. В знак солидарности, а я набираюсь храбрости и продолжаю:
— Мы можем решить все мирно, как цивилизованные люди, — выдаю банальность, на что Шахов вскидывает смоляную бровь и цедит резко:
— Аборта не будет!
Подаюсь назад, но крепкие пальцы смыкаются на моем запястье.
Неожиданно становится ужасно больно. У меня ведь даже и в мыслях подобного не было, но я дергаю рукой, пытаюсь высвободиться из захвата:
— Это не ваше дело! Вы не имеете права мне приказывать! — рявкаю зло, со всем пылом и обидой.
Он уже приговорил меня. Подумал, что я решила сделать аборт. Так ведь выходит?!
Неожиданно вся бравада улетучивается, Аслан резко подается ко мне. Огромный.
Нависающий. Упирается одной рукой в дверь, пока я прогибаюсь до боли в пояснице, упираюсь головой в окно, чтобы хоть как-то отдалиться.
Бросает взгляд на мою грудь, которую из-за своей позы я выставила на обозрение. Отчетливо чувствую, как вызываю похоть в его темнеющих глазах.
— Еще как имею, Журавлик! Все права на твое тело теперь у меня. Учитывая, что ребенок, которого носишь — мой!
Цедит зло. Голос у него становится грубым. Резким. Ощущаю, как его темная сущность рвется наружу, чтобы накинуться, растерзать.
Страшно становится. Губы дрожат.
— Я свободный человек. Вы не имеете никакого права.
— Ты. Полина. Учись обращаться к мужчине, с которым будешь спать, на ""ты""!
— Это было… — осекаюсь, хотела сказать, что это было всего лишь раз, но ведь Шахов говорит о будущем…
Понимает мой взгляд.
— Как я и сказал. Как раз имею. Имел. И буду иметь…
Выговаривает эту двойственную фразу, а у меня от этого напора, от взгляда все внутри полыхать начинает.
— Красивая ты. Даже сейчас. Заплаканная. Губки распухли…
Поднимает руку и проводит по моим устам, вжимает палец, а сам смотрит мне в глаза. Не отрывается.
— Ты пугаешь меня, Аслан, — говорю чистую правду, на что мужчина лишь обнажает белоснежные зубы в порочной ухмылке."
"— Не бойся меня. Аийша. Не зли. Вредить тебе — означает покуситься на жизнь моего сына, за это любого линчую, а сам не трону.
