Вода прозрачная и чистая, где-то вдали она словно сливается с небом на самой линии горизонта.
Рассматриваю белоснежную яхту, пока Шах поднимается со мной по боковой лестнице на самый верх, где под навесом стюарды быстро накрывают на стол.
Вижу фрукты, сыр, лепешки и понимаю, что безумно голодна. Со вчера во рту не было ни крошки.
Кошусь в сторону своего спутника и подмечаю, что Аслан неотрывно наблюдает за мной. Он слегка хмурится, а мне хочется провести пальцами и стереть морщинку между соболиными бровями.
Ему необыкновенно идет и эта яхта, белый цвет оттеняет смуглую кожу, а ветер показывает, насколько у него рельефное тело.
— Ты не завтракала, — прерывает зрительный контакт и тянет меня под навес, сажусь на диванчик, который спрятан в носовой части, а Шах наливает мне в высокий бокал охлажденный напиток из графина, в котором плавают льдинки и листики мяты.
Наши пальцы опять соприкасаются, и я смущенно отвожу взгляд.
— Спасибо, — шепчу тихо, словно боюсь спугнуть этот странный момент.
Мужчина ухаживает за мной, накладывает мне в тарелку фруктов и выпечку, невероятно ароматная сдоба заставляет слюну скапливаться во рту.
Сам же опять ничего не ест, разве что попивает сок из своего стакана. А я беру вилку и принимаюсь за еду, цепляю что-то отдаленно напоминающее торт, восточная сладость, покрытая муссом, просто тает во рту и я, прикрыв глаза, облизываю вилку, а когда распахиваю, опять напарываюсь на огненный взгляд Шаха.
— Тебе определенно нравится восточная кухня, Аийша, — выдает, слегка улыбнувшись, а я наблюдаю, как судно приходит в движение, наконец, покидает пирс.
Немного отвлекаюсь на это действо, а затем пожимаю плечами.
— Что ты еще любишь?
Мне почему-то кажется, что я забавляю хищника, который рассматривает меня со всех сторон. Но самое интересное, что сейчас межу нами словно возникает какое-то тепло. Человеческое общение, поэтому я отвечаю на вопрос Шаха, чуть улыбнувшись:
— Я не знаю…
— Неужели? — вскидывает бровь, слегка прищурив левый глаз, отвожу взгляд, наблюдаю, как стремительно исчезает берег из поля моего зрения.
— Еще несколько дней назад я не знала, что мне нравится восточная кухня, а вот сегодня я за обе щеки уплетаю… ммм, — поднимаю чашечку со съеденной сладостью и спрашиваю: — Что это, кстати?
Шах делает глоток и говорит название на своем, я слышу и выговариваю его как:
— Умали.
— Нет, Аийша, — улыбается, повторяет: — Умм али. Это своего рода пудинг.
