Отец все же после операции…
Бросаю взгляд на Шаха, у него глаза темнеют, но я уже не останавливаюсь, поэтому выдаю с надеждой:
— Раз я не пленница, Аслан, прошу тебя, позволь позвонить, узнать, как мои близкие, успокоить, чтобы они не переживали…
Наклоняет голову к плечу и смотрит на меня, делает глоток из высокого бокала. Выдерживает паузу и, наконец, выдает:
— Ты не пленница и я дам тебе возможность поговорить и с родителями, и с подругой, но ты уже знаешь, что скажешь им?
— Вопрос на засыпку, — выдаю, чуть улыбнувшись, — думаю, подруге я могу сказать, что меня украл незнакомец и теперь я вынуждена находиться в его полной власти…
Хотела пошутить, а получилось горько, стыдно даже.
Поэтому опускаю голову и проглатываю предательские слезы, которые цветут в моих глазах.
И я начинаю выговариваться, как если бы рядом со мной была Таня, не ожидая, впрочем, что мужчина поймет мои стенания.
— Родители у меня строгие, старой закалки. Для них понятия брака все еще имеют ценность, а я всегда была гордостью.
Всю свою жизнь я жила с четким пониманием, что хочу выучиться, быть для общества полезным человеком. Поэтому и решила стать учительницей. Пусть эта профессия не денежная, но я люблю деток, с ними легко и просто…
— Учитель — это призвание, — нарушает мой монолог Шах, — как ты пришла к такому решению?
— Еще со школы летом я подрабатывала кем-то вроде пионервожатой в лагере. У нас есть замечательный центр, и многие детки приезжают отдохнуть, так и пошло…
Тру лицо, понимаю, что сказала даже больше, чем нужно, украдкой протираю щеку, слезы все-таки капают на мои ладони.
Ощущаю ласковое касание и давление на подбородок, Шах заставляет меня поднять голову и заглянуть в его глаза, и в этот самый миг кажется, что вспышку молнии там вижу.
— Ты не девка для утех и не подстилка, Полина, — выговаривает жестко, но как-то сдержанно, обрубая все мои страхи, — и если ты хочешь, я приеду к твоим родителям и лично с ними побеседую. Ты моей стала. В тот самый день, как потеряла девственность, я все для себя решил, но маленькая напуганная девчонка решила убежать, а я всю столицу верх дном переворачивал, искал тебя, пока не нашел…
По мере того, как он говорит, у меня руки мурашками покрываются, его голос… Глухой, хриплый, жесткий.
— Это все сложно осознать, Аслан, ты не оставляешь мне выбора… — выдаю тихо, а мужчина притягивает меня все ближе, ласкает мои волосы, наматывает на кулак и безотрывно смотрит мне в глаза.
