Кровь вскипает, гонит по венам ярость, которая доходит до своего апогея, когда слышу, как Асад выкрикивает, поднявшись:
— Ты предал все наши договоренности, Шахов! Оскорбил мою семью, предал мою дочь! Ты отнял у меня сердце, обворовал! Но самое ужасное ты поступил не по нашим законам! Ты пренебрег своей женой! Ты пренебрег моим доверием! Ты лишил Амину почета!
Опирается на стол, упирает кулаки и смотрит исподлобья, когда выдает со всей яростью:
— В то время, как твоя законная жена была изгнана! Ни за что! Без причин.
Другая вошла в твой дом на правах Амины Асад-Шаховой! Ты, Аслан, притащил в ваш дом подстилку!
Вскакиваю! Бью кулаком по столу:
— Еще хоть слово, Заур, и я вырву твой поганый язык и скормлю псам…
Бывший тесть осекается, но затем его губы раздвигаются в ухмылке, а в глазах зажигается триумф.
Он играет в темную. Хочет заставить пойти меня на уступки. Он знает, что моя женщина носит моего наследника. Знает какую ценность для меня представляет Полина.
Рычаг давления, который на данную минуту находится в руках моего врага.
Асад уверен, что я подпишу все, что он мне подсунет, откажусь.
Ее жизнь в обмен на земли. Расклад настолько понятен, что высказывать его никто не будет.
Моя слабость в его руках…
Отсюда и такая уверенность, такие обороты фактами, шоу для посторонних глаз. Одно мое неверное слово — Полина и мой наследник будут для меня потеряны.
А я смотрю на дисплей своего телефона. Время. Я его дал. Жму на кнопку “отправить”, и галочка зеленеет.
В ответ только один знак — точка.
Все по плану.
Опять смотрю на тестя. Заур знает, что делает. Во взгляде у него триумф. А я выигрываю еще немного времени и проясняю для себя и для всех собравшихся:
— Чего именно ты хочешь, Асад?
Беру развитие ситуации в свои руки. Пусть выговаривается.
— Я требую компенсации! Требую, чтобы ты смыл позор с наших семей! Ты вернешь все, что я дал тебе Аслан и получишь обратно то, что считаешь своим, мне чужого не нужно! Подпишешь все документы!
Мастерски дает понять.
Я получу Полину в целости и сохранности, если подпишу отказную.
"
"— Ты высказался. Тебя услышали, Асад. Но раз ты требуешь, чтобы совет был по всем традициям, так дай высказаться и мне.
Молчание в зале кажется гробовым. Чувствую на себе десятки взглядов. Тесть багровеет.
— Тебе нечего сказать, Аслан!
Выдерживаю паузу и улыбаюсь, как только телефон пиликает еще одним входящим.
— Ты действительно так думаешь, Заур?!
Мужчина поджимает губы, прищуривается. А затем бледнеет.
