Потому что для меня с Аязом это был не просто секс, это было что-то другое… я боюсь назвать это «занятиями любовью», потому что права не имею.
Не имею!
Хочу повторять себе это как мантру, чтобы не забыть, что это я не настоящая, а Каролина — реальная!
Что это я в ее роли была, а не наоборот.
— Что еще было? — вскидывает бровь сестра, и разговор плавно переносится к моему общению с шейхой Мозиной.
Эту встречу мне удается описать в деталях, также делюсь именами слуг, которые успела запомнить, рассказываю обо всем.
— Ты шейхе понравилась?! — с нажимом спрашивает Каролина. — В руках этой женщины сосредоточено много власти, и отец Аяза, говорят, очень ее ценит… нельзя с такими врагами становиться…
В принципе Каролина подтверждает мои мысли относительно того, что с Мозиной мне не стоило ссориться, и то, что я пропустила мимо ушей пару ее колких замечаний, тоже правильно, Каролина сделала бы так же.
Все же мы с сестрой очень хорошо друг друга изучили. Она — мое отражение в зеркале, а я — ее…
И эта монетка имеет две стороны.
Не думаю, что Каролине будет сложно отыграть меня…
— Думаю, да, на прощание она сказала, что мы можем стать союзницами и если у меня появятся вопросы, то могу обращаться к ней. Все это было сказано, конечно на языке дипломатии, которым владеет эта женщина в совершенстве, но сути не меняет. Она хотела, чтобы вы с ней стали союзницами…
Каролина прыскает. По мере того как говорю, ее плечи выпрямляются еще сильнее.
— Шейха очень уважаемая женщина. Молодец, Мелина, такие, как она, обычно с потрохами съесть могут неугодную невестку, а раз тебе сулили союз, то, думаю, ты понравилась этой старой кляче…
Что-то в словах сестры царапает меня, и сильно.
Мне отчаянно хочется заступиться за Мозину. Не знаю почему. Вот не хочу, чтобы оскорбляла…
— Она не старая и не кляча. Дай бог так выглядеть в ее годы, — отвечаю спокойно.
Сестра вновь вскидывает бровь.
— Да с ее миллиардами так любая выглядеть может!"
"Пожимаю плечами, а сама вспоминаю женщину с аристократической выправкой, ухоженную и уравновешенную.
Да, опасную, да, не очень понятную, но из общения с ней я поняла, что она за свою семью любого, как сказала сестра, с потрохами съест, но… такой должна быть любая мать, и пусть ей Аяз приемный сын, но…
— Ладно, Мел, с этой старухой ясно. Ты была кроткой, молчаливой, глазки в пол и не повелась на ее задирки, приняла все и показала, что имеешь гордость, но старших уважаешь, так?
Вновь Каролина морщит носик и в мое лицо заглядывает.
— Да.
