От этого зависит наша жизнь!
Я киваю и сажусь на постели, упираюсь спиной в изголовье и смотрю в одну точку на противоположной стене.
Мне сложно. Мне очень и очень сложно…
Слезы катятся по щекам, потому что, когда дохожу до момента, как я оказалась с шейхом в спальне… я словно язык прикусываю и… не знаю, как объяснить… сложно открыть эту тайну, сложно вообще открыть эту сторону своей жизни…
Очень сложно… Это настолько интимное, личное, настолько «мое», что я не могу впустить сестру на эту территорию.
Пусть я исполняла ее роль, пусть я была ею, но… вот это вот… оно мое!
И мне больно, мне просто непередаваемо тяжело начать рассказывать о том, как я стала женщиной в постели шейха аль-Макадума…
— Мелина! Хватить рыдать! Ты… должна… понимаешь?!
Сестра дергает меня за руку и заглядывает в мои глаза, пытается поймать взгляд, но я не хочу ей в лицо смотреть.
— Что он говорил?! Как называл?! — продолжает давить сестра, и тут меня будто ударяет воспоминаниями, и я понимаю, что ни разу… ни одного раза… шейх не назвал меня Каролиной…
От понимания этого факта слезы еще горше начинают по щекам струиться.
— Джамиля… — выдыхаю дрожащими губами.
— Что, сестра?! — не понимает меня Каролина. — Кто это еще такая? Что за Джамиля?!
В глазах Каролины вспыхивают какие-то странные искорки, она подползает ближе ко мне, и вдруг у меня ассоциация проскальзывает, что сестра тоже похожа на змею, только это не королевская кобра, как шейха, а гадюка помельче.
Прикрываю веки, отгоняю свои эмоции, не хочу думать об этом.
— Шейх называл меня Джамилей. Не Каролиной…
— Он дал имя своей жене, то есть мне?! — выгибает бровь сестра и выпрямляет спину.
— Да, он называл меня Джамилей…
— Надо же…
Каролина прикусывает губу и вновь на меня смотрит. Кивает каким-то своим мыслям.
— Значит, Джамиля…
Вновь повторяет, будто примеряя это имя на себя, а мне становится совсем тяжело. Я себя чувствую какой-то проклятой обманщицей, которая сейчас лишает себя последних крох своей «реальности».
Так как это имя… я воспринимала его «своим», а теперь и его отдаю Каролине, хотя… я ведь не имею прав ни на Аяза, ни на это обращение, которое он использовал в беседе со мной…
— Ладно, про постель поговорим потом, раз тебе так сложно, но я по тебе вижу, что мужчина там с темпераментом, учитывая, сколько на тебе следов, то… думаю, не один раз он тебя раскладывал…
Слова сестры бьют словно по щекам.
Мне больно становится от того, как похабно и пошло это все звучит.
