Берет меня за руку.
— Мел… мне тоже тяжело… все те дни, что тебя не было, я пластом лежала на кровати. Была раздавлена…
— Ты сама заварила всю эту кашу, — выговариваю тихо, в глаза сестры смотрю. Полные слез.
— Знаю… и нам всем теперь расплачиваться…
Всхлипывает, и слезы капельками текут по щекам, а я присматриваюсь к сестре. Вижу, что у нее глаза воспаленные, как если бы действительно все время плакала.
— Я совершила ошибку, но… мы уже в этом поезде, и он едет с огромной скоростью, не выпрыгнуть, Мел.
Прикрываю веки.
В словах сестры есть зерно правды. Теперь я тоже виновата перед Аязом. Я обманщица. Как бы там ни было. Какие бы цели я ни преследовала, но я… я совершила страшное преступление.
И перед глазами лицо Аяза. Жесткие черты. Резкие. Его проницательные золотистые глаза и слова… слова… что он никогда не пощадил бы…
История про цветок слишком сильно отпечаталась в сознании.
Слишком…
— Шейх Аяз аль-Макадум — очень могущественный человек. Его слово — закон. Никто не знал, что выбор правителя падет на меня…
Вновь слезы текут по щекам сестры, и я чувствую, что и ей больно, и ей плохо…
Я ощущаю это на каком-то подсознательном, интуитивном уровне.
— Никто из нас не смог бы отказать могущественному семейству правящих… и…
Каролина жмурится, по лицу словно судорога идет.
— У каждой из нас, Мелина, должна была быть иная судьба. У тебя своя, у меня своя… я не знаю, как так получилось, что небеса сыграли с нами в такую жестокую игру, и теперь… теперь половина пути пройдена…
По мере того как сестра говорит, на ее лице появляется решимость, она смотрит своими внимательными глазами, а меня другой вопрос мучает, другой вопрос в сердце горит огнем и все же срывается с моих губ:
— Ты любишь его?
Сама не ожидаю, что спрашиваю, а Каролина вздрагивает, секунду молчит и лишь затем отвечает вопросом на вопрос как-то заторможенно:
— Кого?
Хороший вопрос, который вызывает горькую ухмылку на моих губах:
— Того, кто взял твой первый раз… того, из-за кого вся наша семья может быть стерта с лица земли…
Мне кажется, или из-за моих слов Каролина испытывает самую настоящую боль.
Вздрагивает и закрывается. Все эмоции скрывает холодная маска презрения.
— Не будем об этом, Мелина. Ты и так погрязла в моих проблемах с головой, не стоит и в это вляпываться…
Слова, которые говорит, и то, как именно их говорит, какие акценты ставит, уже наталкивает меня на мысль, что Каролина переживает.
— Я не хочу говорить об этом.
