Вернее… я понимаю… я отчаянно боюсь сегодня увидеть Аяза аль Макадума, и вместе с тем я до одури жажду увидеть этого знойного мужчину хотя бы еще один последний раз…
— Соберись, Мелина.
Выговариваю себе и спускаю ноги с кровати, нащупываю тапки и иуд в ванную комнату. Сразу же сбрасываю пижаму и встаю под душ. Меня трясет от рыданий, которые я не сдерживаю. Только здесь и сейчас я позволяю себе эту слабость, чтобы, когда выключу кран, надеть на себя маску безразличной сдержанной радости.
Я выхожу из-под струй, высушиваю тело и включаю фен, чтобы не оставлять волосы мокрыми.
Вглядываюсь в свое бледное отражение в зеркале.
Я осунулась, глаза будто потеряли цвет и потухли, а еще под глазами засели синяки. Вид у меня изможденный и болезненный, словно за минуту из меня вся жизнь ушла.
Прикрываю веки. Нельзя мне так выглядеть. Нельзя выглядеть столь болезненно не здоровой. Поэтому я беру парочку флаконов, тоналку и пытаюсь выправить цвет лица косметикой, даже немного тени наношу на веки, скрываю болезненную синеву под пленкой, добавляю розовости щекам, чтобы не выглядит настолько ужасно.
На губы немного розовой помады. Захожу в свою комнату и неожиданно на постели нахожу темную одежду, вместе с абайей.
— Сегодня в наш дом придут гости, возможно сам шейх пожалует, поэтому нужно встречать гостей достойно, — вещает Фатима, указывая пальцем на покрывало, в которое я должна укутаться.
— Хорошо. Мне это надеть прямо сейчас?
Поясняю скупо, и Фатима пожимает плечами, при этом обильные украшения вновь позвякивают.
Хозяйка дома моего отца сегодня наряжена, вернее разряжена в пух и прах. Скорее всего опустошила всю шкатулку с драгоценностями и сейчас обвешена всевозможными золотыми цепями, браслетами, кольцами.
Сама надела фиолетовое платье и покрыла голову хиджабом, который лишь прикрывает, но никак не скрывает.
— Можешь прямо сейчас, чтобы не тратить время на лишние переодевания, а оставшиеся часы потратить на помощь сестре и вообще у нас в доме рук не хватает. Тупая Айша разбила мне сервизные тарелки.
Теперь будет до конца жизни отрабатывать, старая кляча!
От этих слов подрываюсь. Сразу же понимаю на кого именно так орала Фатима. Моя добрая няня не достойна подобного отношения.
Поэтому я подаюсь вперед и резко выговариваю.
— Ты ничего не будешь взыскивать с этой женщины. Ты меня поняла, Фатима?
От моего порыва жена моего отца вздрагивает и даже глаза распахивает.
— Ты забываешься, Мелина, — выговаривает, сжимая губы.
— Нет.
