— Ты обязан наказать…
— Я знаю что я должен делать, все законы впитаны с молоком матери, — встречаю пламя взгляда отца и отвечаю ровно так же.
Однажды я взойду на престол и буду правителем. Поэтому характер вымуштрован с пеленок. Я никогда и никому не подчиняюсь.
Даже отцу. Именно поэтому я просто ушел жить в пустыню. Бунтуя против правил. Против всего и этот мятежный дух никуда не испарился. Он до сих пор во мне.
— Ты должен эту суку пустить…
Поднимаю руку. Прерываю великого шейха, но тема для меня чрезвычайно болезненная и поднимать вопрос моей Джамили, вернее Мелины я никому не дам…
Мелина… это имя подходит той девушке, которая пришла в мою постель.
Каролиной язык не повернулся ее назвать.
Интересная странность.
— Если тебе понравилось иметь вторую сестру — сделай ее наложницей, либо если совсем уж приспичит — второй женой и все!
Отец не перестает бушевать. Желваки вздуваются, на шее жилы проступают, а я встречаю разъяренный взгляд и задаю один единственный вопрос:
— Почему, когда была жива моя мать ты не брал второй жены? Наложниц и то всех разогнал, когда взял в жены чужеземку с золотыми волосами?!
Отец сжимает губы в тонкую линию и глаза льдом полыхают.
— Не сравнивай. Это другое. Это… Твоя мать!"
"— почему же другое, отец?! Проблемы у власть имущих всегда. Ты мог решить вопрос с нашими западными соседями, кровными узами, но вместо этого было столкновение…
— Ты. Мою жену. Великую Шейхиню! Сравниваешь с кем?! Одумайся, сын!
Отец рявкает так, что в ушах громыхает, вскакивает с кресла и кулаки упирает в стол.
— Аяз!
Поднимаюсь и так же опираюсь, встречаю взгляд разъяренного тигра, которого боль еще не отпустила. Не смотря на столько лет…
Я помню все. Помню, как отец мать мою любил, помню, как по ней с ума сходил, но… его любовь… как и мою — сложно вытерпливать…
Мать с трудом справлялась… а моя Джамиля? Она справится?!
— Для меня девушка, которая подменила сестру, которая пожертвовала своей честью, чтобы скрыть блядство собственной близняшки и спасти от позора семью — стала особенной…
Выговариваю слова спокойно, в глаза отца смотрю.
Великий шейх хмурится. Что-то проскальзывает в его темных глазах.
Возможно понимание, но может быть это и ярость, потому что конкретно сейчас я рушу все многовековые традиции.
— Аяз. Ты с катушек слетел.
— Пусть так. Но я не собираюсь топить в крови всех и вся. Мои люди уже занимаются расследованием и очень много будет вскрыто. Конкретно сейчас у меня так же есть сомнение и относительно Каролины.
